Они найдут. Обязательно найдут. Следы, связи, деньги, которые уходили не туда. Приказы, которые он подписывал, прикрывая нужных людей. Они раскопают всё.

Глава корпуса даже не вышел к майору, что припёрся сюда с людьми. Ему лишь доложили, что теперь он занимается корпусом номер десять.

Патрушев посмотрел на свои руки. Они больше не тряслись. Всё благодаря лекарствам и водке. Перевёл взгляд на полупустую бутылку на столе и поморщился.

Раньше хватало пары рюмок, чтобы расслабиться. Теперь он выпил половину, а внутри всё равно всё сжималось в тугой, болезненный узел.

— Почему всё рушится? — спросил он у пустоты. — Сука…

Никто не ответил. Только часы на стене тикали — мерно, монотонно, отсчитывая последние минуты его карьеры. А может, и жизни.

Толстые пальцы массировали виски. Круговыми движениями, с нажимом. Прикрытые глаза помогали справиться с мигренью, что разыгралась пару часов назад и теперь пульсировала за глазницами, как живое существо, грызущее мозг.

«Что делать? Что делать? Что ДЕЛАТЬ?» — вот какой вопрос он себе задавал снова и снова, как заезженная пластинка.

Сдаться? Признаться? Сбежать? Каждый вариант казался хуже предыдущего.

Патрушев уже несколько раз пытался связаться со своим «покровителем». Доставал артефакт связи. Активировал его, нажимая на специальный выступ сбоку. Ждал.

Ничего.

— Меня бросили? — пробормотал Патрушев, глядя на артефакт. — Подставили?

Конечно, бросили. Так всегда бывает. Когда всё идёт по плану — ты полезен, тебя поддерживают, помогают. Но стоит делу дать трещину, и тебя сливают, как грязную воду. Без сожалений, без объяснений.

И тут кристалл засветился.

Патрушев вскочил так резко, что кресло откатилось назад и врезалось в стеллаж. Книги посыпались на пол с глухим стуком. Он схватил артефакт обеими руками, чуть не уронил от волнения, потом судорожно нажал на выступ, чтобы активировать связь.

Больше он не будет терпеть. Не будет лебезить, извиняться, оправдываться. Плевать. Это вопрос выживания. Его личного, конкретного выживания. И если они его бросают — он потащит их за собой на дно.

— Вы в курсе? — спросил он, и сам удивился тому, насколько спокойно прозвучал его голос. Ровно, твёрдо, без дрожи. Хотя всё внутри клокотало, кипело, рвалось наружу криком. — И что дальше?

Пауза. Артефакт молчал. Патрушев стиснул зубы.

— План сорвался, — продолжил он, отчеканивая каждое слово. — Тут СКА. Майор Чемезов изъял материалы. Матросов объявил «Стену». Скоро тут будут генералы, следователи. Делать что?

Снова тишина. Только лёгкое потрескивание от кристалла.