— Нет! — повысил голос врач и наконец оторвался от журнала. Направился к койке. — Пока я тебя не выпишу, ты в моей власти!

И он засмеялся. Зло так, с удовольствием.

— Какой же ты урод… — донёсся голос Василисы.

Какие-то у них странные отношения. Если бы я не знал подробностей, то подумал, что они друзья, ну или товарищи. Вспомнил, как Олег тогда старался, чтобы Мамонтова выжила.

Подошёл к её койке. Одёрнул занавеску. Василиса лежала на кровати, подушки под спиной. Больничный халат съехал с одного плеча, виден край бинта на груди. Пахло антисептиком, йодом и ещё чем-то горьким — лекарствами.

Сел на стул рядом с койкой.

Олег, когда заметил меня, развернулся и быстро свалил в кабинет.

— Большов, — запыхтела Василиса, и глаза её вспыхнули. — Какого хрена? Где ты шлялся? Я же приказала немедленно прийти!

Голос хриплый, сорванный.

— Чего? — спросил я, устраиваясь поудобнее на стуле.

Специально не понял. Пусть повторит.

— Я твой куратор, начальник и хозяйка! — Василиса попыталась выпрямиться, но тут же поморщилась от боли. — Ты слушаешь, что я тебе говорю, и выполняешь!

— Это всё? — улыбнулся.

Не зря пришёл. Она пытается из себя строить командира, хотя сама сейчас уязвима. Уверен, кричала на своих ловцов, когда они приходили проведать её. Показывала, что полна сил. Олега ударила, чтобы это доказать себе и окружающим.

Вот только кожа бледная ещё. Под глазами круги. Руки дрожат, когда она сжимает кулаки. Дыхание неровное.

Как бы она ни храбрилась — тело ещё не восстановилось. Поэтому Олег её и держит здесь. Мучается, спорит с ней, но держит.

Василиса смотрела на меня несколько секунд. Ждала реакции. Когда не дождалась, выдохнула.

— Борис… с тобой говорил? — спросила она тише, оглядываясь по сторонам.

Кивнул.

— Это важно, — продолжила Василиса, наклоняясь ближе. Голос стал почти шёпотом. — На нас давят. Жёстко давят.

— Не повезло, — пожал плечами.

Василиса замерла. Рот приоткрылся. Потом лицо исказилось.

— Вот что же ты за тварь такая, Большов? — сморщила она губки, и голос сорвался. — Я тебе говорю серьёзные вещи! А ты сидишь и улыбаешься!

— Учусь у лучших, — подмигнул ей.

Василиса замерла. Потом засмеялась. Коротко, почти истерично. Откинулась на подушки, прижав руку к груди.

— Урод, — выдохнула она сквозь смех. — Чёртов урод. Прошу тебя, помоги ему. Один он не сможет, да и с Кириллом не справится. А нам очень надо.

Снова кивнул. И это всё? Я удовлетворил своё человеческое любопытство и даже поднял себе настроение.

Мамонтова скрипела зубами, потому что не может поехать сама и вынуждена полагаться на других. Василиса успокоилась, её дыхание выровнялось. Смотрела на меня долго, оценивающе. Потом выдохнула: