Деньги, что он получил, уже успел потратить — квартира для молодой любовницы, машина новая, долги погасил старые. Потратил всё до копейки.

Вернуть их не получится, да и не возьмут. А за отказ… Глава корпуса погладил медленно шею. Воротник душил вдруг. Хотя не туго был застёгнут. В голове всплыл образ верёвки на шее. Или руки — сильные руки, что сжимают, давят, перекрывают дыхание.

Глава корпуса начал задыхаться от собственных мыслей. Откашлялся — резко, судорожно. Хватанул воды, расплескал на стол.

— Ничего, Боря, ты у меня сдохнешь на Форпосте, защищая нашу родину. А Василиса… Она… — Патрушев поморщился. С ней сложнее. Женщина упрямая, связи есть.

Кивнул сам себе, убеждая, что всё под контролем и всё получится.

— Остаётся только Большов.

Имя повисло в воздухе. Пальцы мужчины застучали по столу нервно — дробь, частая, неровная.

Теперь, когда он ловец и информатор СКА, крайне сложно будет убрать проблемного — и это плохо. Тронешь его — вопросы начнутся. СКА заинтересуется, начнут копать глубже.

А там найдут. Обязательно найдут. Они всегда находят.

Артефакт связи активировался внезапно. Патрушев вздрогнул, чуть не опрокинул стакан. Мужчина перевёл взгляд на кристалл, что загорелся зелёным светом — тусклым, пульсирующим.

Поморщился и взял его дрожащей рукой. Ладонь вспотела мгновенно, кристалл стал скользким.

Нажал на выступ для соединения медленно, оттягивая момент. Не хотел слышать то, что ему скажут.

— Я, — произнёс он ровным голосом. Попытался.

Ему что-то ответили. Патрушев побледнел — лицо стало серым, восковым. От этих слов на лице лишь образовалась недовольная мина.

— Да, — кивнул он, хотя никто не видел. — Я понял. Хорошо… Да! — повысил голос внезапно. — Я знаю! — Почти крикнул.

Лицо покраснело резко — пятнами, неровно. Вены вздулись на лбу, шее — синие, толстые. Вторая рука сжалась в кулак от недовольства, что его ставят в крайне неудобную позу и заставляют в ней остаться.

Ему что-то ответили. Патрушев слушал, молчал.

— Что? — Патрушев встал резко, не веря словам, что сейчас услышал.

Кресло откатилось назад, ударилось о стену с глухим стуком. Он и не заметил. Стоял, смотрел в пустоту широко раскрытыми глазами.

— Что значит не трогать Матросова, Мамонтову и Большова? Почему?

Ему отвечали. Объясняли. С каждым новым словом брови ползли вверх — выше и выше. Связь прервалась резко — кристалл погас.

Патрушев опустил дрожащую руку с кристаллом. Он тупо смотрел в стену. Его губы беззвучно шевелились. Повторял слова, что услышал.

— Убрать их руками самого Чешуи, — прошептал он наконец.