— Володя… Что-то он мне жуть как не нравится.

— А должен? — поднял бровь Матросов. Достал из пачки новую сигарету, чиркнул зажигалкой. Прикурил, затянулся. — Ты же с ним не спать собралась?

— В жопу иди! — тут же вспыхнула Василиса.

Её глаза сузились, шагнула к столу, упёрлась руками. Пальцы побелели от напряжения.

— Ты понял, про что я. Вроде бы как и всё сопляк, но голова работает. Опыт есть. Видел, как он с Чешуей разговаривал? Условия ставил, когда мы с тобой…

Не договорила и махнула рукой раздражённо. Борис смотрел на неё, прищуриваясь сквозь дым.

— Умный, сильный, волевой, — перечислил он медленно, словно на допросе.

— Мутный, — добавила Василиса. Выпрямилась, скрестила руки снова. — Очень… Мы долго будем делать вид, что он обычный, а не аномальный изменённый, который хрен пойми что забыл у нас в корпусе?

Повисла тишина. Только часы тикают на стене. Где-то за окном крикнули команду.

— А что ты предлагаешь? — откинулся на спинку Матросов. — Если всё так, то за ним, знаешь, какие силы стоят… Стоит открыть рот, и тогда и тебя, и меня быстро в расход пустят.

Мамонтова поморщилась и ничего не ответила. Отвернулась к окну снова. Молчание затянулось — тяжёлое, неприятное.

— Ты ему предложил? — перевела она наконец тему.

— Да, — кивнул Борис. Стряхнул пепел в переполненную пепельницу. Промахнулся — пепел упал на бумаги, оставив серое пятно. — И он мне тоже условия выставил. Ядро пробуждения стихии чистой силы.

— Что? — сделала шаг вперёд женщина резко. — Он что, охренел? Ты же не согласился?

Смотрела на Бориса так, словно он сошёл с ума.

Матросов покачал головой медленно.

— Конечно, нет. — Затушил окурок в пепельнице, раздавливая его тщательно, с ненужной силой. — Но проблема остаётся открытой. Олег связался с заказчиком, и тот готов подождать, но если мы ничего не достанем, уйдёт к другим.

Мужчина посмотрел на Мамонтову. В его глазах была усталость — глубокая, выматывающая. Усталость от пережитого и того, что ещё предстоит пройти.

— Считай, потеряем всё, ради чего рисковали.

— Твою мать… — выдохнула Василиса и опустилась на край стола. Провела рукой по лицу — медленно, словно стирая невидимую грязь.

— Скорее твою, моя хотя бы меня любила, — хмыкнул Матросов.

Усмехнулся криво, но тут же замялся, когда на него подняли тяжёлый взгляд. Борис отвёл глаза первым, неловко кашлянул.

— В любом случае, мы с тобой не справимся.

— Ещё есть Кирилл, — покачала головой Мамонтова.

— Это да… Вот только, когда ты налетела на Колю, Володя задал очень правильный вопрос про него. Что мы знаем? Его перевели год назад, и всё.