— Понравился? — засмеялась женщина звонко.

— Очень… — скривил лицо Юра. — Хочу с ним кое-что прояснить.

— Опять твои аристократические замашки? — покачала головой Мамонтова с усмешкой. — Ну, что ж… Почему бы и нет? Думаю, и тебе, и ему это будет полезно.

* * *

Мамонтова и Матросов в кабинете, до того как она пришла в казарму к Владимиру

— Сильно Патрушев возмущался? — спросила Василиса.

Женщина стояла у стены, сложив руки на груди, и смотрела на Бориса, который что-то писал и курил.

На столе бардак. Бумаги, пепельница, полная окурков, пустая кружка из-под кофе. Стопки документов, карты аномальных зон, какие-то схемы. В воздухе висел густой табачный дым — слоями, не развеивался.

Борис писал, не отрываясь. Пепел с сигареты падал прямо на стол, он даже не замечал — полностью сосредоточен на бумагах.

— Угу, — кивнул он.

Голос усталый, хриплый от никотина. Не поднял даже взгляда, продолжил строчить.

— Думал, что его приступ схватит, винил во всём меня, — хмыкнул он. — Получил выговор в личное дело. Мол, подставил я корпус и его лично. Он меня просил всё тихо расследовать, а теперь СКА вмешалось в дела, так ещё и мы информаторы.

Затянулся глубоко, дым вышел через нос — две тонкие струйки.

— Мне посоветовали менять место работы и пообещали, что в другие корпуса не примут, он постарается. Точнее, уже это сделал. Пророчили путь на Форпосты.

Василиса поморщилась. Форпосты — это приговор. Туда отправляют либо наказать, либо избавиться. Смертность там высокая — и среди опытных, и даже среди магов.

— Вот же сука жирная, — выдохнула женщина. Оттолкнулась от стены, прошлась по кабинету. Шаги глухие по потёртому линолеуму. — Нихрена не делает, и когда возникают проблемы — сваливает на остальных. Как он вообще стал главой корпуса? Сыкливая тварь.

Матросов не отвлёкся от писанины, лишь затянулся глубже и выдул себе в лицо дым. Попал в глаз. Ему пришлось остановиться и проморгаться. Глаз покраснел и заслезился. Борис потёр его костяшками пальцев, выругался тихо — коротко, зло.

— Что думаешь? — кивнула Василиса.

Женщина остановилась у окна и посмотрела на плац. Крики, команды, топот ног — мерный, однообразный. Обычный день в корпусе.

— Знаешь… — хмыкнул Борис. Отложил наконец ручку. Откинулся на спинку стула — тот скрипнул жалобно. Потянулся, хрустнул позвоночником с облегчением. — Я тут как-то услышал, что Большов хотел убить Патрушева, и теперь начинаю думать, что, может быть, это неплохая идея.

— Смешно, — показала большой палец женщина, но не улыбнулась.

Обернулась от окна. Лицо серьёзное, задумчивое. Брови сдвинуты.