— Он уже с нами работает столько времени, — не согласилась Василиса.

— Втроём тоже не сдюжим большой заказ. — Пробежался глазами по тому, что написал.

Взял один лист, посмотрел внимательно. Цифры, имена, какие-то расчёты. Губы беззвучно шевелились — считал.

— Два гиганта, два живца и четыре ловца. Ты сама знаешь, что по-другому сдохнем.

Положил бумагу обратно.

Василиса ничего не ответила, хоть ей это и не понравилось. Её губы сжались в тонкую линию. Желваки заиграли на скулах. Женщина наконец подошла ближе, чтобы посмотреть, что там усердно писал Матросов.

— Это что? — спросила она, указывая на листы пальцем.

— Страховка, — пожал плечами Борис. — На случай, если со мной что-то случится.

* * *

Патрушев после разговора с Матросовым

Мужчина выпил лекарство от сердца — что-то оно стало чаще его беспокоить в последнее время. Таблетка застряла в горле. Пришлось запить водой, большим глотком. Противно и горько теперь во рту, какой-то химический привкус. Руки дрожали, когда он ставил стакан обратно на стол. Промахнулся — стакан звякнул о дерево.

Сердце колотилось. Неровно, с перебоями. То быстрее, то медленнее. В груди давило, словно камень лежал — тяжёлый, холодный.

Желание дополнительного дохода и ответственности слишком давили на него. Возможности, статус, деньги, власть — всё это было, но сейчас не радовало, а давило. Грузом. Гирей на шее.

Теперь ещё и эта троица — Матросов, Мамонтова, Большов. Фамилии как занозы в мозгу. Крутились, не давали покоя. Мысли возвращались к ним снова и снова, заезженная пластинка. Они не только привели СКА в корпус, так ещё и стали информаторами. Тут, в его вотчине, в его собственности.

Рука мужчины сжала стакан с водой сильнее. Тонкая трещина побежала по стенке — тихий щелчок. Ещё чуть-чуть, и разобьётся. Разжал пальцы резко. Стакан был цел, но трещина осталась — тонкая линия через всё стекло.

Как и проблемы. Остались. Никуда не делись.

— Сука… — выдохнул он устало. Голос хриплый, надломленный. — Почему всё не может быть как прежде?

Патрушев закрыл глаза. В темноте было легче, словно все проблемы куда-то испарялись. Тишина и покой… Иллюзия безопасности.

— Зачем было увеличивать число похищенных? Да ещё я, дурак, согласился. Вот теперь и тону в этом дерьме. — Открыл глаза. Они были красные, воспалённые, с лопнувшими сосудами.

Патрушев потёр жирное лицо ладонями и закрыл его. Кожа влажная, липкая от пота. Пальцы оставили красные следы на щеках.

«Как теперь всё проворачивать?» — вот что его волновало в данный момент.

Мысли путались. План был простой, понятный. Теперь всё рушилось. СКА вмешалось. Информаторы появились. Всё шло не так.