— Умный мальчик, — улыбнулся Пузатов.

— Живой отброс? — донёсся голос.

Повернулся. Юра подошёл к нам. Голубоглазка. Лицо красное, вспотевшее. Сплюнул под ноги.

— Поэтому стал ловцом? — продолжил он, глядя на меня сверху вниз. — Потому что живучий как таракан? Ползаешь в грязи, а сдохнуть не можешь?

Смотрел на него. На это надутое лицо, на презрение в глазах. На то, как он стоит — грудь колесом, подбородок задран.

Моя рука дёрнулась вперёд.

Вложил силу — всю, что осталась в мышцах. Развернул корпус, вкладываясь в удар полностью. Кулак прошёл по дуге. Попал по скуле голубоглазки — чисто, точно, в нужное место.

Хруст. Звонкий такой.

Юра даже не успел среагировать. Паренёк тут же закатил глаза, башка откинулась назад. Ноги подкосились. Обмяк, как тряпка. Упал там же, где и стоял. Лицом в грязь.

Тишина.

Все молчали. Живцы, Олег, даже Пузатов на секунду застыл.

— Большов опять? — очнулся бывший куратор.

Перевёл пистолет на меня. Ствол смотрел прямо в грудь.

— Не советую, — покачал башкой.

Пузатов нахмурился. Палец на курке дрогнул, но не нажал. Смотрел на меня, будто оценивал. Потом фыркнул.

— Будете отвечать… — дёрнул он носом и поморщился. — Бардак какой-то. Словно животные, а не аномальщики.

— Мы-то ответим! — запыхтел Олег, всё ещё злой. — А ты-то сможешь? За то, что прятался? За то, что людей сгубил?

Пузатов не ответил. Убрал пистолет, развернулся.

— Собираемся! — сказал он громко, на всех. — Живцы — по машинам. Ловцы — тоже. Едем назад.

Юра так и лежал на земле. Не шевелился. Только грудь поднималась и опускалась — дышит.

— Тащите его! — кивнул Пузатов в сторону голубоглазки, обращаясь к живцам.

Один из парней наклонился, схватился за плечо Юры. Потянул. Потом резко отпустил и встал. Лицо перекосило.

— Он обосрался! — скривился живец, отходя в сторону.

Кто-то прыснул, пытаясь сдержать смех. Другие просто отвернулись, чтобы не смотреть.

— Да ладно? — не поверил кто-то.

— Серьёзно. Там всё… в общем, воняет.

Гогот. Живцы покатились со смеху. Один даже за живот схватился. Аристократ, голубоглазка, гордость и честь — обосрался.

Я уже не слушал. Развернулся и направился к машине. Олег пошёл за мной. Слышал, как за спиной кто-то всё-таки поднял Юру, потащил. Кто-то ругался, кто-то хохотал.

Залез в кузов грузовика, сел на скамью у борта. Юра, по моему желанию отправился с живцами в другую машину. Я не хотел сидеть рядом с ним. Олег расположился напротив. Смотрел на меня, открыл рот, будто хотел что-то сказать. Потом передумал. Просто кивнул.

Закрыл глаза. Откинулся на борт. Тело ломило, каждая мышца ныла. Усталость навалилась разом — тяжёлая, вязкая.