Вырубился почти сразу. Последняя мысль мелькнула перед провалом: «Не зря думал, что будет увлекательная вылазка».

Грузовик тронулся, качнуло. Но я уже спал.

* * *

Рывок. Скрип тормозов. Грузовик замер.

Открыл глаза — веки тяжёлые, будто свинцом налиты. Олег сидел напротив и смотрел на меня. Не отрываясь. Сколько он так сидел?

— Что? — спросил.

Протянул руку. Просто так, молча. Ладонь открыта, ждёт.

Да что у них тут за проблема такая? Постоянно нужно друг друга трогать. Рукопожатия, похлопывания по плечу, объятия.

— Спасибо тебе… — сказал Олег тихо.

Голос хриплый, усталый. Смотрел мне в глаза — серьёзно, без шуток.

Подал руку. Пожал его холодную и мокрую ладонь. Держал секунду, две. Потом отпустил.

— Володя, ты мужик! — продолжил он, и на лице появилась кривая улыбка.

— А ты что, сомневался? — поднял бровь.

Олег открыл рот, будто хотел что-то сказать. Просто качнул башкой, усмехнулся и спрыгнул с грузовика. Последовал за ним. Ноги затекли, колени щёлкнули, когда спрыгнул на землю. Огляделся.

У нас тут собрание какое-то?

Василиса стояла у входа в казарму, руки скрещены на груди. Рядом остальные ловцы. Все грязные, уставшие, но стоят по стойке смирно. Мамонтова окинула взглядом нас — меня, Олега, остальных, кто вылезал из грузовиков. Потом перевела взгляд на Юру.

Голубоглазка выбирался из другой машины. Весь красный — лицо, шея, даже уши. Смотрел в землю, плечи сжаты. Вокруг него живцы расступались, морщились, отворачивались.

— В казарму! — заявила Василиса.

Голос твёрдый, без эмоций. Развернулась и направилась к зданию, широко шагая.

Опять болтовня будет?

Поморщился. Они вообще могут как-то без этого жить? Обязательно необходимо почесать языками, разобрать каждую мелочь, обсудить, кто что сделал.

Зашли внутрь.

— Чем воняет? — спросил кто-то из ловцов, морщась.

— Фу, мляха… — второй зажал нос. — Кто-то обосрался?

Юра был уже багровый. Лицо пылало. Челюсть сжата так, что желваки ходили. Он молча, не поднимая глаз, пошёл в душевую. Быстро, почти бегом.

— Да ладно? — удивился паренёк, один из молодых ловцов. — Это что, наш аристократик?

Несколько человек хихикнули.

— Олег… — прорычала Мамонтова.

Один звук. Но все сразу замолчали. Василиса стояла посреди казармы, руки на бёдрах, взгляд тяжёлый.

— Василиса Игоревна… — вжал башку в плечи парень. — Докладываю.

Выпрямился, встал по стойке смирно. Пять минут он пересказывал всё, что произошло. Говорил быстро, сбивчиво, но по делу.

Начал с того, что ловушка оказалась старой. Потом рассказал про гиганта, как тот вырвался. Как Стас прыгнул с гранатами и попал в руку твари. Как его сжало, взрыв, смерть. Голос дрогнул на этом моменте.