— Серьги нам не запрещают, если ты сама рискнешь их надеть в шахту. Как и заколки, и прочие мелочи. Зачем же ты ее закапываешь?

Она уже взяла себя в руки и заговорила теперь легче:

— Поначалу думала приберечь, пары-то все равно нет. А в следующей шахте надеялась заработать несколько монет и сбегать к столичному мастеру — он за пару медяков соорудит из нее кулончик. Вот и будет мне украшение.

Ну да, именно поэтому она нам о своей находке не рассказала. Бюджет всего отряда хранится у Кея — и обычно расходуется на ингредиенты для очистки эфира или защитные амулеты. Но он точно потратился бы на такую прихоть, поскольку не хуже меня знает, что сознание у Лоды незрелое — она всего лишь девочка, которая все еще цепляется за знакомый образ мышления. Как она платье у меня выпрашивала, лишь выйдя от лекаря! Кулон, способный поднять ей настроение, стоит не двух медяков, а целого золотого дайра. Однако почему-то она держала находку в секрете, будто мы ей хоть раз отказывали в подобной мелочи. Еще не стоит забывать, что женщина довольно хитра и осторожна, поэтому не удивлюсь, если на каждый вопрос она вмиг отыщет достойное объяснение.

Тем не менее проверить это стоило:

— Отличный вариант, Лода, тебе очень пойдет. Так зачем же закапываешь?

Она выпучила глаза и произнесла громким шепотом — не иначе делилась страшной тайной:

— Я вчера услышала, как Топор с Веревкой сплетничали. Они в выходной в город бегали — нахлобучились, говорят, дешевым пивом по самые не балуйся. И в том трактире народ шептался — мол, в нашей академии совсем молодую девчонку убили, а у расследователей, дескать, ни одного подозреваемого. Ходили тут, все вынюхивали — и ничегошеньки не нашли. Ты вообще представляешь?!

— Да, я об этом знала, — подтвердила я с кивком, а в животе стало еще холоднее, словно я кусок льда проглотила. — Жозефина училась в той же группе, куда я на лекции хожу.

Лода приглушила голос еще сильнее:

— Так а вдруг это ее сережка? Расследователи наши комнаты не обыскивали, но ведь могут. И как я тогда оправдаюсь, что просто нашла ее? Вы мне разных ужасов про меня же саму рассказывали — вот не знай ты меня сегодня, на кого бы подумала, да еще и с такой уликой?

Я и сейчас на нее думаю, с каждой минутой уверенность все крепче. Лиам говорил, что тело Жозефины не было сожжено, потому что маньякам с их больным рассудком приятно вспоминать о содеянном. Чем серьга убитой — не воспоминание? А если бы Лода сейчас рассказывала чистую правду, то она просто выбросила бы украшение подальше — лучше на то же место, где нашла, чтобы у расследователей хоть одна зацепка появилась. А зарывать в определенной точке — это уже отдает желанием в любой момент вернуться и откопать, когда шумиха стихнет. Нездоровый разум диктует свои правила — трофей важнее осторожности.