— Ладно, допустим, — признала Ири. — Раз мы пока не можем реформировать всю систему, то просто вытащим достойных людей из системы. Вот этих ребят я знаю лично и доверила бы им хоть охрану собственной жизни! — У нее глаза заблестели, стоило только представить, что Кей станет ее личным телохранителем и каждый день будет рядом.

Да, на ее влюбленность и стремление к справедливости я и рассчитывала: у нас изначально в рукаве были такие козыри, которые рано или поздно принесут немыслимые плоды, вплоть до полного изменения судьбы. От слов Ири Руперт аж на месте подпрыгнул. Он не знал, что перед ним стоят младшие дети короля, но уже давно понял, что это весьма влиятельные люди. И почти захлопал в ладоши, когда Рист всерьез задумался:

— А вот такое можно провернуть. Правда, не сейчас, а через год или два, когда они проявят себя и покажут свою пользу для королевства. Представить их к награде за заслуги и в качестве поощрения даровать свободу. Министерству это не понравится, за это время надо продумать детали, чтобы ни один законник не подкопался…

— Ну уж нет! — Это Лиам отвлекся от своей безмятежной отстраненности. — Нельзя! Ни в коем случае нельзя!

— Почему? — удивился Эрман, да и Таланея изумленно посмотрела на Северта. Такие ярые эмоции, да еще и в его исполнении, выглядели чем-то немыслимым.

Лиам устремил на меня взгляд ошарашенных глаз, и только я полностью понимала его смятение. Все его планы насмарку, если их высочествам это удастся. Я даже широкую улыбку сдержать не смогла — пусть объяснит причину своей чрезмерной реакции, не называя мое настоящее имя. Вот только Лиам не мог этого сделать, поэтому выдал менее вразумительное объяснение:

— Нельзя освобождать бывших преступников, это разрушит доверие к системе правосудия. Они сами добровольно подписали документы о замене приговора на пожизненную службу!

Прозвучало не столь уж бессмысленно, но Иристина прочла подтекст — уж слишком остро Лиам воспринял саму идею, будто она ему поперек горла встала. Принцесса приподняла подбородок и вдруг выдала холодным высокомерным тоном, к которому прибегала крайне редко:

— Да, они подписали документы, но это не значит, что к ним можно относиться как к домашнему скоту. Я несколько лет тебя знаю, но, кажется, только сейчас до конца поверила. Ты не выглядишь жестоким и равнодушным, Лиам Северт, ты жесток и абсолютно равнодушен. Как странно, что ты всегда так себя вел, но я лишь сейчас прозрела. Сейчас перед нами стоят люди, которые сражались рядом с тобой и которых ты прекрасно знаешь. Об них уже вытирают ноги, и это будет продолжаться до конца их дней, но тебе абсолютно на это плевать. Собираешься стать героем Летеи? А может, даже герцогом? Нет, герои и герцоги не рождаются из равнодушия к людям, оказавшимся в беде. За всех говорить не буду, скажу только за себя — мне не хочется иметь с тобой ничего общего.