— Хорошо! Кто я такая, в конце концов, чтобы отказываться? Раз дан мне шанс… В общем, я сейчас же позвоню Олегу и попрошусь в гости. Может, он меня примет.
— Нет, — покачал я головой. — Не так.
— А как⁈ — остановилась уже сделавшая пару шагов женщина.
— Не должна ты к нему ездить, словно не он, а ты нуждаешься в прощении.
Вариант, при котором Горемыкина отправится к брату, меня совершенно не устраивал. Ведь тогда Аксёнов так и останется недоступен.
— Тогда к себе позвать? — спросила Горемыкина.
— И это тоже не подходит.
— Юра, милый, так научи же, как поступить⁈ — заламывая руки, воскликнула Горемыкина.
Я задрал голову и закатил глаза. Будто бы в транс вошёл. Надежда даже дышать перестала.
— Назначь ему встречу в храме Святых Первозванных Апостолов, — проговорил я спустя полминуты, «придя в себя». — Что на Рыночной площади. Там вам легче будет понять друг друга.
— В церкви! — воскликнула Горемыкина. — Ну, конечно! Сейчас я ему позвоню!
— Про меня не говори, — сказал я. — Незачем ему знать про вмешательство, — и палец снова указал вверх. — Назначай встречу на вечер или завтрашний день. Дай человеку время обдумать, что он тебе скажет.
— Поняла! — кивнула Горемыкина. — Я сейчас. Посиди тут пока, Юрочка!
Она выскочила за дверь. Ждать возвращения пришлось недолго: прошло минут двадцать, и женщина вернулась. Лицо было заплаканное, глаза красные.
— Сделала! — проговорила она, всхлипнув. — Сегодня в восемь встречаемся. Там, где ты сказал.
Значит, брат назначил время, когда стемнеет. Что подтверждает мои подозрения насчёт его болезни. Как известно, большинство нежити солнечный свет либо не переносит, либо очень не любит. А Аксёнов не появляется на улице уже довольно давно. Если он меняется, значит, уже достиг определённой стадии, близкой к финалу трансформации. Если превращение вообще не завершилось. Интересно, сколько он платит Лекарю, чтобы тот молчал. Наверное, очень щедро. Ну, или я всё навыдумывал. Хотя вряд ли. Я не слышал, чтобы Целитель не мог справиться с какой-нибудь болезнью.
— Ты со мной поедешь? — спросила вдруг Надежда.
— Забыла о том, что про меня тебе брату говорить нельзя?
— Так ведь тебе не обязательно рядом быть. Можешь где-нибудь поблизости остаться, он и не узнает. А мне спокойней будет. Пожалуйста, Юра!
Наклонившись вперёд, я взял её за руку.
— Рад был бы, да не могу. Сама ты это должна сделать. Своими силами. Иначе не то будет. А я останусь тут и буду за тебя молиться. За вас обоих.
Она порывисто перехватила мою ладонь и стиснула пальцами. Из глаз полились слёзы.