Вышел к завтраку с сияющими глазами. Сел напротив Горемкиной, улыбнулся.
— Что⁈ — выдохнула она, взглянув на меня.
— Было! — сказал я радостно. — Видение посетило меня под утро. Знаю, что тебе делать. Только имей в виду: всё должно быть исполнено в точности!
Глава 30
Надежда схватилась за сердце. Воскликнула:
— Что же ты видел, Юра⁈
— Этого тебе знать не надобно, — строго ответил я. — А вот, что сделать придётся, если покой обрести желаешь и к богу прийти.
Горемыкина закивала. Мол, готова и слушать, и исполнять.
— Помириться с братом, — сказал я.
Женщина поджала губы.
— Знаю, не хочешь этого. Но в нём загвоздка-то. Любимого тебе не вернуть уже, сама понимаешь. А брата терять нельзя. Он для тебя старался, хоть и грех совершил.
— Не для меня! — возмущённо воскликнула Горемыкина. — Для себя! Ему поперёк горла встало, что я с простолюдином сочетаться хотела! Ещё и с женатым. Якобы это для семьи позор! Снобизм — вот, что им двигало! Проклятый снобизм!
Я покачал головой.
— Одно другому не помеха. Брат тебя любит. Не верил он твоему полюбовнику. Его вина, конечно. Однако примириться вам надо. Такова его воля, — и я указал пальцем в потолок. — Мешает тебе ненависть твоя прийти к Спасителю. Вот он и открывает тебе путь. Неужто откажешься?
Аргумент подействовал. Надежда сразу сникла. Видно было, что не нравится ей предложенное, но и возразить, вроде, больше нечего.
— Ты точно это видел? — помолчав, спросила она.
— Сомневаешься?
— Нет-нет… Что ты! Если было тебе видение… Конечно, я должна.
Я одобрительно кивнул.
— Вот и правильно. Сразу брата ты, может, и не простишь. Но шаг к этому сделать необходимо. Выслушаешь его, по крайней мере. Будет начало положено, а там твоё сердце со временем и успокоится. Никто тебя не торопит. Но нужно стараться.
— Да, ты прав… — вздохнула женщина. — Значит, мне ему позвонить?
— Встретиться.
— Но он почти никуда не ходит…
Это было правдой: Олег Аксёнов в последние месяцы страдал от тяжёлого недуга, наблюдался у Лекаря и старался лишний раз из дома не выбираться. Никто не знал толком, что с ним, но я подозревал, что аристократ переборщил с пыльцой. Иначе его уже поставили бы на ноги. Если это так, интересно, насколько далеко зашло Проклятье. Возможно ли, что он уже обратился и стал нежитью? Если так, то могут быть осложнения, и к ним лучше быть готовым. Но первым делом надо выманить его из дома.
— Ради тебя сделает исключение, — сказал я.
— Не уверена… Мы уже давно не…
— Сомнения — твой главный враг. Отринь их и делай то, что до́лжно. А я тебя поддержу.
Горемыкина порывисто поднялась.