Через пару минут, записав блюда, которые я выбрал по памяти, официантка удалилась, прикрыв за собой дверь.
Я взглянул на свою спутницу. Вспомнился её шёпот в темноте, и сердце защемило. «Это не твоя сестра! И ты это знаешь…»
— Что заставило вас искать моего общества? — спросил я, расстилая на коленях льняную салфетку с вышитым в уголке иероглифом, означающим название ресторана. — Хотели пообщаться с тем, кто уничтожил орду?
Таким образом я давал девушке последний шанс не поднимать тему моего перевоплощения.
Но она не захотела им воспользоваться.
— Нет, — отрицательно качнула головой Дарья. — Хотя это, конечно, здорово. Поздравляю… — добавила она, слегка смутившись.
— Не стоит. Так в чём дело?
— Я… вас узнала.
— Ну, это неудивительно. Я, вроде, не скрываю личность.
Беркутова удивлённо приподняла брови, но затем поняла, что я имею в виду, и снова покачала головой.
— Нет… Ваше Сиятельство, я имела в виду, что поняла, где видела вас… раньше. Это же вы? — в её голосе появились просительные нотки.
Я вздохнул.
— Боюсь, вам стоит изъясняться чётче.
— Да… Наверное. Вы жили в нашем доме. Под видом странствующего монаха. Вас звали Андреем. Я не могла ошибиться. Поначалу у меня были сомнения, но затем…
Я поднял руку, остановив её.
— Хорошо. Вы правы, госпожа Беркутова. Полагаю, отрицать бессмысленно. Это действительно был я.
— Я знала! — обрадовалась девушка. — Но… зачем вам понадобился этот маскарад⁈
Хороший вопрос. Я знал, что мы до него доберёмся. Так что ещё в машине продумал, как ответить.
— Видите ли, я хотел понять, что такое Дао. Меня сильно интересуют различные религии. После смерти родителей я искал себя. Ну, и утешения, наверно. Вот и ударился в изучение духовных практик. Но мне не хотелось, чтобы стало известно, что маркиз Скуратов ударился в даосизм. Это привело бы к ненужным осложнениям. Я ведь должен покровительствовать Церкви в своём уделе. К сожалению, Ливей умер прежде, чем я смог толком разобраться, что же за учение он проповедует, — добавил я печальным тоном.
— О! — воскликнула девушка. — Понятно…
Конечно, моя брехня не выдерживала никакой критики. Если бы критиковать вздумал сторонний, объективный наблюдатель. Но влюблённая женщина готова принять любую версию, которая не выставляет предмет её обожания в дурном свете. А даже если и выставляет, она непременно сама найдёт ему оправдание. Вот на это я и рассчитывал.
— Но почему вы исчезли после… смерти Ливея? — после паузы спросила Беркутова.
— Разве не очевидно? Он был главным оплотом нового учения. Мне не хотелось расспрашивать о даосизме его учеников. Это была бы информация из вторых рук.