Его красивое лицо преобразилось: голова увеличилась раз в полтора, кожа стала серой, с фиолетовым отливом и тёмными пятнами, зрачки вытянулись, нос вырос, а рот растянулся почти от уха до уха. Когда Алим-Д’аахан приоткрыл его, стали видны треугольные зубы.
— Удовлетворены? — поинтересовался аль-гуль.
— Вполне, — кивнул я, изо всех сил стараясь не показать, что ожидал всё-таки увидеть копыта, а не вот это вот.
Насколько мне известно, никто в городе не способен менять внешность — нет у местной аристократии такого Дара. Только если передо мной — агент Пешкова, причём его родственник с Даром иллюзии. Блин, а ведь такое возможно!
— Позвольте? — я протянул руку к уродливой морде.
— Что? — не понял Алим-Д’аахан.
Вместо ответа я коснулся его кожи, пощупал, преодолевая отвращение. Нет, кажется, физиономия настоящая. Едва ли мой собеседник сообразил бы подделать ещё и тактильные ощущения. И вообще, встречу устроил Белый клан, которому, вроде как, незачем подсовывать мне фальшивого аль-гуля. Тем более, агента Пешкова. Значит, всё взаправду.
— Прошу прощения, — сказал я, убрав руку.
Алим-Д’аахан приобрёл прежний вид.
— Значит, мы договорились? — спросил он. — Никакой помощи Пешкову с вашей стороны в обмен на то, что гули не тронут ваших людей.
— Да, выходит, договорились.
Дымин протянул руку. Пожимать её, зная, что на самом деле собеседник — жуткая уродливая тварь, жаждущая человеческой плоти, было не особо приятно. Но чего не сделаешь ради выгоды? Пришлось стиснуть зубы и скрепить договор. Вот только стоит ли он хоть чего-нибудь?
А главное — у меня накопились вопросы к Белому клану. И задать их я мог, пожалуй, только членам Шестого отдела. Вот только связь с ними у меня была через Бестужеву, а она едва ли в курсе происходящего. Девчонку приставили за мной следить — чтобы юный барон не превратился в одержимого кровью или ослеплённого новым Даром безумца. Стоит ли её вообще втягивать? С другой стороны, от девушки требуется лишь свести меня с представителем Шестого отдела. Например, с Голицыным. Ну, или кем-то попроще, но понимающим, что к чему.
Алим-Д’аахан вытянул руку, и к нему из темноты слетел крупный ворон. Уставившись на меня янтарным глазом, он пронзительно каркнул и замер, нахохлившись.
— Красивые создания, — проговорил, глядя на него, аль-гуль. — Всегда сопровождают нас. Ждут поживы. Одни падальщики чуют других. Люди презирают их, а нас боятся. Но разве сами вы не поступаете так же, как мы? Взять для примера хоть барона Пешкова. Он рассчитывал завладеть вашими землями и ради этого пошёл на сговор с нами. А теперь, словно ворон, кружит над уделом Скуратовых, ожидая, когда будет можно спуститься и приступить к трапезе. Вот только труп не совсем труп, — Алим-Д’аахан взглянул на меня. — Жизнь пока теплится в теле, и ворон не решается.