— Да уж, постараюсь.

Стоянки у александрийской Гиперпетли-Зеро оказались забиты машинами. Международный порт был переполнен. Особенно выходы к направлению на Полис. Желающих отправиться в Бэйцзин, переживающий не самые лучшие времена, или в экзотично-опасный Тенчитолан почти не наблюдалось. Ворота в Нарасикэ вообще были закрыты. Этот мегаполис никогда не принимал к себе беженцев, тем более из «неблагоприятных зон».

Внутри терминала люди заполнили все залы ожидания, явно расположившись на рядах кресел и мраморных полах надолго. Спали вповалку, ели, укачивали вопящих детей. Торговые павильоны не работали. Возле нескольких киосков с едой шумели длинные очереди: одни пытались прорваться вперед, другие не пускали их, хватая за одежду, кто-то под шумок пытался скупить побольше упаковок с сырными лепешками. Мелькали агрессивные, испуганные, раздраженные лица. Потоки людей бурлили и сталкивались.

Все они ждали, что ворота, ведущие к шаттлам, откроются, желающих посадят в вагоны и отвезут в Полис. Охрана порта еще пока справлялась с поддержанием порядка, но долго ли это продлится?..

— Уверен, что не хочешь поехать со мной?

Этот вопрос я задавал Руфу уже не первый раз. И он снова, как и раньше, покачал головой.

— Что я там стану делать? Сидеть у постели спящего? У меня и здесь будет достаточно дел.

Глядя на бурлящую толпу, которую нужно лишь совсем немного подогреть для того, чтобы она начала штурмовать ворота, я был готов согласиться с ним. Во всем здании порта витала очень неприятная атмосфера. Тягостная и в то же время наэлектризованная. Достаточно одной искры, чтобы все здесь вспыхнуло, забурлило, разнося киоски и выламывая заграждения.

— Вот что, Руф, не надо меня провожать дальше.

Он с большим сомнением окинул взглядом плотную массу, через которую мне предстояло пробиться, чтобы попасть к стойкам контроля. На мгновение показалось, что мой спутник будет рад, если меня развернут обратно и я останусь, но это впечатление тут же стерлось.

Бывший оперативник крепко сжал мою руку на прощание, а я сказал тихо:

— Еще увидимся.

Пробираясь к терминалам, я чувствовал на себе внимательный, обеспокоенный взгляд, пока спины людей не скрыли его.

Меня пытались задержать, толкали, хватали за куртку, выкрикивали угрозы и оскорбления. Наглый белый, стремящийся к их вожделенной цели, вызывал ярость и острую зависть. Но я, обладая многолетним опытом, умело преодолевал преграды. Оказавшись под камерой наблюдения, поднял ладонь с зажатым в ней значком сновидящего, и спустя несколько минут ко мне уже двигалась местная охрана. Когда стало ясно, что меня пропустят, за спиной забурлило еще большее недовольство, сопровождающееся пронзительными гневными воплями и заунывными стенаниями.