— Ты просто неподражаем в своих предположениях, — произнесла она наконец, отдышавшись. — Конечно нет. Он никогда не посмеет поднять на меня руку.

— Тогда кто оставил синяк на твоей шее?

Улыбка стерлась с ее губ, взгляд стал цепким и продирающим, словно колючая проволока.

— Я могу вернуть его, — сказала она с прежней жесткостью. —…Твой дар.

Я усмехнулся недоверчиво, хотя ее слова порядком удивили меня.

— До меня доходили слухи, что можно вылечить покалеченных, заблокированных, истощенных дэймосов. Но исцелить перекованного…

— Для меня это реально.

Значит, умения Лонгина перешли к ней.

Позже у меня будет возможность разобраться с тем, умеют ли все насылающие болезни отменять последствия перековки или только воспитанные в Александрии, рожденные в семье темных сновидящих во многих поколениях… Сейчас это не имело значения.

— Если ты способна исцелять дэймосов, почему не помогла своему отцу?

— Мне не удалось.

Раз Амина может устранить последствия перековки, означает ли это, что она сильнее Тайгера? А Нестор, заточивший Лонгина Сотера, был сильнее Амины? Интересная вырисовывается цепочка.

— Я застал его последние минуты жизни. Он говорил странные вещи.

— Например? — спросила она с жадным любопытством.

— Называл себя богом.

По губам женщины вновь скользнула улыбка.

— А он не говорил, кто заточил его?

— Нет.

— Как ты проник в его мир?

— Ко мне в руки попал трофей. — Я коснулся своего уха, и ее темные глаза сузились. — Мне принес его один сновидящий. Тайгер. Тебе знакомо это имя?

— Знакомо, — процедила Амина.

— Попросил проверить. Я оказался в рассыпающемся мире снов и встретил там Лонгина.

— Тайгер настолько доверяет тебе, что дает подобные поручения?

— Он долго проверял меня. И убедился в моей полной покорности.

Жгучие глаза Амины не отпускали мой взгляд.

— Откуда мне знать, что главный охотник Полиса не следит сейчас за тобой и за мной. Откуда мне знать, что это не ловушка?

Я широко развел руки, словно приглашая ее в мои объятия.

— Проверь.

Ламия улыбнулась, а я ощутил настойчивое, неприятное прикосновение. Как будто кто-то провел по моему лицу чем-то холодным и липким. Тот же клейкий невидимый язык заполз под рубашку, ткнулся в шею и присосался к виску.

Она была очень внимательна и осторожна. Опытна и безжалостна. Я знал это, когда позволял ощупывать свое подсознание. Поэтому показывал только то, что дэймос должна была увидеть. Лицо Тайгера, мою боль и страх…

Сканирование продолжалось целую вечность, как мне показалось, и когда она выпустила меня, я ощущал слабую дезориентацию, а ламия чуть хмурилась.