— И ты можешь предположить, какую? — Антэй сел, больше не ощущая ни боли, ни усталости. Надо признать, он вообще отлично себя чувствовал.

— Дэймос очень ценит, любит и бережет одну-единственную вещь. Себя самого. И каким бы великим он себя ни считал, всегда допускает, что может столкнуться с кем-нибудь еще более могущественным. И проиграть в схватке. Он не полезет сразу в твой сон, опасаясь нападения. Вдруг тебя охраняет сильный мастер снов. А может, еще более сильный бич сновидений.

Мусорщик поднялся, подошел к зеркалу и принялся рассматривать смутные тени, блуждающие в нем. А затем добавил:

— Поэтому сейчас он больше всего заинтересован в том, чтобы захватить твое реальное тело, если уж с твоим телом сновидения ему не удалось справиться.

— Подожди, — Антэй почти физически почувствовал, как мысли жалят изнутри его голову. — Если они хотят поймать меня в реальном мире, зачем повторять психические атаки? Да, я помню эту фишку, ты говорил, что дэймос никогда не отпускает свою жертву, но ведь это риск для него…

— Он будет наносить мгновенные, булавочные уколы, не оставляя следа, за который можно ухватиться. Их довольно для того, чтобы ослабить тебя, дезориентировать, заставить сделать ошибку, но недостаточно для нашей полноценной атаки.

— Ну… — Антэй слабо улыбнулся, глядя в спину Мусорщика, не отрывающего взгляда от зеркала. — Это слегка успокаивает.

— Ты не должен спать. Во сне ты станешь абсолютно уязвим.

— Дэймосы умеют через подсознание определять местоположение людей?

— Далеко не все.

Вина и сожаление снова обожгли лицо Антэя горячей волной.

— Если бы я не принес эти часы…

— Если бы ты не принес их, я бы не увидел много полезного.

— Чего, например?

— Образы, Антэй, образы. — Сновидящий обернулся, отвлекаясь от зеркала. — Время истекает… Ты не сможешь пробыть здесь вечно. Скоро придется проснуться. Помнишь последнее, о чем мы говорили в реальности?

— До того, как ты огрел меня палкой? — усмехнулся серфер. — Помню.

— Сейчас в Александрии есть один человек. Он тоже сновидящий. Найди его. Поговори с ним.

— Где он?

— В Центральном госпитале. Он поможет тебе.

— Как я его узнаю?

— Он сам тебя узнает.

— Имя?

— Тебе не нужно имя.

По тону Мусорщика стало ясно, что с вопросами пора заканчивать.

— Понял….Ну, я готов.

— Это мы сейчас решим. — Мусорщик опустил руку на голову серфера, как часто делал в детстве, когда хотел успокоить, и произнес: — Просыпайся. Пора.

И Антэй проснулся…

Кольцо из медной проволоки впивалось в палец, шишка на голове увеличилась, казалось, вчетверо, горло забила мелкая труха, слух терзали резкие голоса, звучащие очень близко, в бок уткнулось нечто жесткое, спина затекла от неудобного скрюченного положения.