Целитель опустился на пол, каменный, чистый, холодный, глядя, как мимо проходят знакомые люди. Горус, Семат, Изис, Хонс и другие… Тают, ускользают из этого кошмара.

Кожаная петля связала танатоса в третий раз, и он взвыл от ярости, впиваясь зубами в ремень, на губах выступила пена, как у загнанной лошади, закатились глаза, охотник бросился к нему, туже затягивая удавку.

— Где тюрьма⁈ — рявкнул он в искаженное судорогой лицо создателя кошмаров.

Тот захрипел, царапая шею.

— Не скажешь ты, признается Фарис. Он выживет, а ты сдохнешь! Сейчас!

Дэймос задергался, заскулил, пытаясь уцепиться за руку охотника.

— Оазис… западный… Эрг, — прохрипел он, спеша передать ценную информацию словами и дополнить образами. — Дом на… окраине. Стена… двор изолирован… охрана. Теперь убейте его… меня оставьте. Меня!

Он выплюнул последнее слово вместе со сгустком крови и завопил от боли или ужаса. Из ушей и рта потекли красные струйки. Глаза начали вылезать из орбит. Дэймос подавился собственным языком и теперь захлебывался кровью.

Охотник поспешил стянуть с него плеть, запустил ладонь в грудную клетку тела сновидения. Разжал стиснутые зубы рукоятью плети, оглянулся на целителя. Тот поймал его бешеный, яростный взгляд и отрицательно покачал головой.

С этим он ничего сделать не мог.

Танатос, попавший в плен и выдавший врагу информацию, уже распадался на куски под руками охотника, рассыпался, превращаясь в груду праха. Окончательно, безоговорочно мертвый.

Несколько секунд, и на каменных плитах пола осталось лишь неровное пятно плесени.

Миракс чувствовал, как дрожит, покачивается, вновь обретает стабильность и целостность мир его снов. Стряхивает кровавый кошмар и медленно стягивает трещины в своей ткани…

Потом все потонуло в пелене, похожей на дым, а когда тот развеялся, над ним склонялся человек.

Светло-русые волосы в беспорядке падали на взмокший лоб, ноздри широкого носа раздувались, жадно втягивая воздух, в серо-зеленых глазах угасающее бешенство, вызванное схваткой и, более того, смертью дэймоса, которого он не смог захватить.

Но голос его прозвучал ненавязчиво-успокаивающе:

— Все в порядке, Миракс.

Внимательный взгляд несколько секунд ощупывал каждую песчинку потрепанного сознания целителя. Но, похоже, не нашел ничего преступного, или болезненного, или требующего экстренного серьезного вмешательства.

— Он стабилен, — сказал охотник, обращаясь к кому-то за пределами комнаты. — Влияние начато, но значительного вреда не смогли нанести. Ты отлично держался.

Мир снов дрожал и вибрировал за пределами комнаты.