— Вы нашли всех?

— Через твое подсознание, — быстро ответил он. — А теперь, просыпайся. — Коснулся лба целителя и добавил: — Спасибо за помощь.

Эпиоса потянуло прочь из рассыпающейся реальности…

Миракс открыл глаза. Потолок медленно покачивался над головой, белые панели, покрывающие его, перекосило, лампа дневного света лихорадочно подмигивала. Тело пробивала дрожь. Зрение не вернулось к поврежденному глазу, но боль отползла, затухая. Он по-прежнему лежал на кушетке, в лечебнице, предназначенной для ломки мастеров сна, однако руки уже не были пристегнуты и пальцы не сводило судорогой.

Затем в поле зрения попало лицо — серо-стального цвета, как морда наяды, личинки стрекозы, с фасетчатыми глазами и неожиданно яркими, мягкими женскими губами на хитиновой личине насекомого. Они шевельнулись, произнося что-то, и ему понадобилась целая секунда, чтобы понять. Маска. На ней защитная маска с интерактивными линзами очков, на голове облегченный шлем с ракушкой гарнитуры связи подле уха.

— Миракс Рескинор? Ты слышишь меня? — спросила девушка на чистейшем койне.

— Да, — ответил он сразу на оба вопроса и повторил чуть громче: — Да. Слышу.

В ее руке, затянутой перчаткой с усилениями для суставов, появился внушительный нож с серрейтором. Пара взмахов, и ноги тоже были освобождены.

— Двигаться можешь?

Целитель попытался сесть на кушетке. Это получилось не сразу. Голова была тяжелой и неподвижной, на лбу запеклась корка из крови и пота. На глазу он ощутил повязку. Шея поворачивалась с трудом, а спина ныла при каждом вдохе.

У распахнутой двери камеры стоял человек в военной форме, такой же как на девушке — полная защита суставов и связок, усиленный бронежилет, шлем, нашпигованный электроникой. И никаких опознавательных знаков.

Не обращая внимания на происходящее в палате, военный сканировал коридор, методично ощупывая лазерным прицелом винтовки, прижатой к плечу, каждый подозрительный метр подконтрольного пространства.

— Пять минут, — произнес он глухо.

— Вы из Полиса? — спросил Миракс девушку и тут же понял нелепость своего вопроса.

Он сам проложил для них маршрут.

Специально оставил в подсознании Антэя лазейку для дэймоса, тонкий след, ведущий к нему, целителю-одиночке, обитающему на помойке. Позволил захватить себя, привести в тюрьму, которую так долго искали и не могли вычислить охотники Полиса. Но стоило терпеть ломку ради того, чтобы обнаружить это гнездо.

— Думаешь, Александрии есть дело до наших пленных сновидящих, обреченных на пытки и слом сознания? — Девушка крепко ухватила его за плечо, помогая спуститься. — Идти сам сможешь?