— В лес пятилетний мальчуган? — удивился Бриско, — а что он там забыл один? Никогда сын не выходил из деревни, а до леса ещё шагать и шагать даже в звериной ипостаси. А он такой маленький, сам бы потерялся. Что-то увело сына или кто-то, чувствовал Бриско, а доказать не смог. Запах сына пропал и не витал по округе, только горькие слезы Лавинии затмили глаза. Убитая горем жена охладела ко всему. Спустя пять лет она вновь смогла забеременеть и родить ещё одного сына, с которого сдувала пылинки, ни в чём не отказывая и мужу запрещая за шалости ругать, а бить так и подавно. И пошёл Бриско на поводу у Лавинии, но что-то тёмное поселилось в груди Дамиана. Чуял Бриско своим сердцем родительским злобу внутреннюю, а докопаться никак не получалось, и отдалился он от сына, а потом и Лавиния снова впала в беспокойство и стала чаще вспоминать пропавшего старшего.
И удивился Бриско словам Марка про сына своего и не удивился одновременно, будто чуял, что выйдет наружу эта злоба и породит большее горе.
— Зови её, выслушаю и защиту дам. Пора на сына глянуть чистым взором, оценить его поступки.
Часть 8.
В это время на собрании никак не удавалось собраться с мыслями и обсудить важные дела. Вожак Белой стаи ушёл с головой в своё горе, и собрание решили перенести.
Огорченный Дамиан решил по пути домой заехать к отцу. Пришло время поговорить по-мужски, а может, даже сместить отца с должности. Докладывали ему, что отец потерял интерес к стае, всё больше времени проводил с женой. А боевые волки простаивают. Дамиан был не против пополнить свои игрища азартными игроками.
— Пойдемте, вожак согласился вас выслушать и защиту предоставить.
Дорога к дому заняла немного времени и вскоре Этель вместе с Диком предстала перед вожаком. Круги под глазами, ушибы на руках и ногах, показавшиеся из-под одежды, озадачили Бриско. А рассказ Этель поверг его в шок.
Его родная кровь и плоть преступила все законы оборотней. А таких не оставляют в живых. Одичавший оборотень опасен, а виртуозно скрывающий свое злое нутро ‒ опасен в тысячу раз. Марк, слушавший рассказ Этель, мрачнел с каждой минутой. В её словах была одна лишь правда, и тем горче она была. Дик тоже мрачнел, но, прочитавший много историй, не был сильно удивлён. Порой жизнь оказывалась более непредсказуемой и страшной, чем написанная история.
Бриско вышел на крыльцо и приказал стражнику оповестить всю стаю о своём решении: «Пусть семьи спрячутся в домах, а мужчины идут к моему дому. Я должен исправить ошибку и остановить сына. И так он слишком много жизней загубил».