На полпути остановился и, привалившись к стене, вновь посмотрел в трюм — не выдержал.

Все тела аккуратно лежали с противоположного от катера борта, прикрытые кто-чем: курткой, пледом. Где-то там, рядом с ними — взрывчатка с настроенным таймером, обернутая гвоздями. Лестницу, поднимающуюся на палубу, от взрыва прикроют тела.

Не повезло еще восьмерым — на этот раз фатально.

Посреди трюма спокойно работала Марла — ковырялась в замках кейса отмычкой. Вчера потренировались на наших двух — у нее начало сносно получаться. Тут, видимо, немного давили нервы — но я верил, она все равно справится. Главное, не сломать замок.

Наконец, замки отщелкнулись — и золотое сияние затопило трюм. Хотя без таланта часть неизвестного монстра, «подаренного» по частям городу, походила на серое пористое легкое, нарезанное тонкими слоями. Мы уже успели полюбоваться, перекладывая из двух кейсов в один. К слову, когда положили их рядом — эти кусочки потянулись друг другу, словно чувствуя присутствие друг друга. Расстояние между ними было с ладонь, да еще перемороженные до индевеющей корочки — но все равно живые.

А ведь было подозрение, что нам всем подложили тухлятину, которая не преет только из-за заморозки. Мол, пять кусков давно собраны, а вы тут возитесь, убивайте друг друга — пока морозильники не сломаются по команде, и содержимое не даст запах…

Но нет, без подвоха — две части хотели быть целым. Механизм регенерации?.. Даже нашинковав в соломку — дайте время, и оно восстановится. Бр-р…

Марла развернула термопакет, надела перчатки и аккуратно переложила в него добычу. За короткое время ничего с ним не будет.

Убрав пакет под одежду, сестра закрыла кейс и пинком отправила его поближе к лестнице. Два УЗИ в руки и спокойной походкой — наверх. С грузом ее сверхскорость работает меньше, видимо, приберегла для палубы. Так и получилось — смазанный силуэт в ночи проскочил до лестницы, качнул «заряженную» лодку и ушел в лаз, вновь показавшийся в водорослях.

— Нормально, — я тяжело вздохнул, будто и не дышал все это время. — Нормально. — Выдавил я, чувствуя, как меня колотит.

Первый из самых рискованных моментов — в трюме запросто мог оказаться возвышенный «четверка». Пусть Марла и Агнес упрямо утверждали, что от «четвертого» всех уже знают в лицо и дают прозвища, а по моим описаниям никто на таких не походил. Часть боевиков знают даже от третьего уровня — если их таланты особенно мерзкие. В Рино у монахинь, к примеру, были прозвища — только они отказывались признаваться, какие.

«Не расслабляться, еще две машины», — напомнил я себе, заставляя идти дальше.