И все это неплохо охранялось — талант показывал вооруженных людей на площадках вдоль и под стенами.

Первыми на улицу вывели пассажиров «эконом-класса» — с матом и подзатыльниками, иногда выволакивая не стоящих на ногах и сгружая на одну из деревянных коек. Громко объяснили правила пользования площадкой, жестко обозначив, что не несут ответственности, если кто-то покинет «наш» квадрат. Потом опустили вниз корзины — кому-то из пассажиров тоже пришлось помогать стоять, ноги за время пути не держали. Добрались хозяева и до разбитой корзины под номером двенадцать…

Через какое-то время под нашим окном — я смотрел талантом, не решаясь подойти — собралась комиссия из трех человек. Видимо, водила, Хорхе и мой приятель в цветастой шапочке — все, кто был от владельцев транспортного средства. В голос они не ругались, обсуждали ситуацию сдержанно — до нас долетали обрывки слов. Но, судя по тону, ситуация им не сильно нравилась.

«Интересно, позовут представителей парковки?..» — Наблюдал я за развитием событий с отстраненным интересом.

Но судя по скорости, с которой лязгнула лестница в конце кузова, решили для начала поговорить сами.

— Генри, нам важно, чтобы ты не сказал лишнего, — словно извиняясь, сказала мне Агнес, присаживаясь рядом так, что закрыла меня от входа.

«Да нет проблем», — приготовился я молчать, но до боли знакомое уведомление настигло раньше.

«Внимание! Зафиксировано влияние. Степень эволюции таланта ниже на два и более уровня! Влияние: усеченный контроль двигательной активности. Разница в уровнях позволяет допустить контролируемое воздействие. По вашему желанию, тело может выглядеть подверженным контролю с немедленной отменой по вашему желанию. Это открывает новые стратегии боя и возможности для применения талантов! Заблокировать талант / изобразить воздействие?»

«Изобразить», — из интереса согласился я.

Это всяко лучше, чем сидеть столбом, боясь выдать себя.

Тело словно окаменело — исчезла всякая подвижность: глаза замерли, глядя в одну точку, язык прилип к небу, легкие еле двигались, прокачивая воздух, и еле-еле билось сердце. Но даже так — я чувствовал себя превосходно, слизистая глаз не сохла, дышать не было нужды, а разум отлично работал. Хотя, наверное, полагалось бы свалиться в обморок — умереть от такого не умрешь, но кислорода-то явный дефицит. А мне — словно наплевать.

«Насколько на высоких уровнях эволюции вообще нужны внутренние органы?..»

Эта мысль цепанула не в первый раз — еще погружаясь в активный раствор ванны, легко разъедающей одежду, я задумался, что эволюция в нас что-то крепенько меняет, не ограничиваясь запрошенным талантом. Плоть давно перестала быть человеческой — иначе я весь был бы в химических ожогах. Мышцы… Даже если отбросить невосприимчивость к реагентам — за три года лежки мышцы не атрофировались, не исчезли и ощущались отлично, а общий их тонус как будто бы даже повысился. Словно я несколько раз в неделю ходил в спортзал, а не провалялся бездвижно в черно-бензиновой бурде. Органы — я видел дыру в груди мэра, проделанную спицей, с таким не живут. Но он не только жил, а еще активно двигался, чтобы отвернуть мне башку. Так что есть, о чем поразмышлять…