— О чем думаешь, Курт? — спросил магнат, протягивая мне бокал. — Держи.

— Благодарю. Думаю о технологической избыточности. Был у меня сотрудник, которому очень нравился этот замечательный термин.

— А точнее?

— Суть в том, что базовый комфорт не может повышаться бесконечно, — сообщил я, внимательно рассматривая свой напиток. — Одежда имеет предел удобства, карманным гаджетам не нужны вычислительные мощности авиационных компьютеров, даже самый большой и самый тонкий телевизор — это всего лишь телевизор. А сейчас я радуюсь вашему кондиционеру и мне больше ничего не нужно.

— Да, это очень глубокая и многослойная теория, — согласился Кайзер. — Именно поэтому я считаю, что современная промышленность должна концентрироваться на решении глобальных задач, а не потребительских.

— К сожалению, в этой области мои знания равны нулю.

— Нулю, значит, — усмехнулся начальник, делая большой глоток и возвращаясь к рабочему месту. — Напомни, как зовут твоего человека?

— Джон Холланд. Кажется, он до сих пор числится в составе института.

— Имеет смысл обратить на него внимание?

— Вряд ли.

— Ясно, — шеф мгновенно утратил интерес к судьбе Холланда и махнул рукой в сторону гостевого кресла: — Садись, рассказывай.

— Наша работа по большей части сделана, — доложил я, опускаясь на мягкую складчатую кожу. — Мы определили всех активных участников политической игры в Америке и Европе, разобрались с их контактами, добавили в список мало-мальски значимых бизнесменов, а также настроили алгоритмы, позволяющие корпоративному интеллекту удерживать массив данных в актуальном состоянии. Дальнейшая обработка информации может производиться в сервисном режиме.

— Хорошо. Ты хочешь заняться чем-нибудь еще или отойти от дел?

Вопрос таил в себе определенную угрозу — учитывая то количество абсолютно секретной информации, которое прошло через меня за последние годы, любая попытка уйти на пенсию грозила обернуться несчастным случаем и скромным надгробным камнем где-нибудь на задворках Нью-Йорка. С другой стороны, шеф еще ни разу не дал мне повода усомниться в своей лояльности, а прекращать начатую двадцать лет назад работу я не собирался. Учитывая эти нюансы, перспектива окончательного разрыва с институтом являлась чисто гипотетической.

Я пригубил коньяк, ощутил знакомый бархатистый вкус, после чего сделал небольшую паузу, тщательно формулируя крутившиеся в голове мысли. Хорошо еще, что собеседник явно никуда не торопился и спокойно ждал продолжения беседы, попутно любуясь игрой света на гранях вычурного хрустального бокала.