Эрик Янковский, близкий друг и давний соратник Вильгельма Кайзера, неожиданно заинтересовался медициной, после чего объявил о старте масштабной инвестиционной программы, целью которой являлось изучение наследственных и генетических заболеваний. Совокупный бюджет проекта оценивался в двести миллиардов долларов, а в качестве основной его задачи декларировалось создание крупнейшего в мире научно-исследовательского центра.
Профессор Отто Гельман, долгое время возглавлявший кафедру прикладной генетики Пенсильванского университета, скончался в результате дорожно-транспортного происшествия. К сожалению, из-за позднего времени суток и технической неисправности камер видеонаблюдения полицейским так и не удалось воссоздать точную картину инцидента. Виновник остался безнаказанным.
2114. Нью-Йорк
— Меня это достало, Курт. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.
— Все из-за того, что я отказался идти с твоей подругой на баскетбол? Мы можем взять билеты на следующий матч, это не проблема.
— Ты прав, — нервно хохотнула Салли. — Это действительно не проблема. Проблема в том, что ты стал конченым психопатом. Долбаным самовлюбленным психопатом, который даже не понимает, насколько он жалок.
— Вряд ли твои слова можно считать объективными.
— Ты даже сейчас не способен говорить нормально. О чем ты вообще думаешь, Курт? О том, сколько миллионов человек нужно убить ради светлого будущего? А обо мне ты хоть раз думал?
— Конечно.
— На мой день рождения ты решил, что низкий интеллект человека должен являться отягчающим обстоятельством во время вынесения приговора. На мой день рождения, Курт. Я сидела в офисе и слушала это дерьмо до самого вечера, понимаешь?
— Твой день рождения…
— Я сыта по горло такой жизнью. Пошел ты к черту.
Дверь с грохотом захлопнулась, из коридора донесся быстрый стук каблуков, а затем вокруг меня сгустилась гнетущая тишина. Я вздохнул, помассировал уставшие за день глаза, после чего встал со стула и открыл окно, впуская в квартиру звуки вечернего Манхэттена. К сожалению, первым, что мне довелось услышать, была низкопробная ругань — высокий худой мужчина в стильном деловом костюме громко выяснял отношения с разлегшимся на тротуаре бездомным. Еще через минуту вдалеке начали расцветать яркие звезды запущенного кем-то фейерверка, а на соседней улице истошно взвыла полицейская сирена. Нью-Йорк не изменял себе, оставаясь максимально шумным, грязным и разносторонним.
— Дура.
Накопившееся за время ссоры раздражение пыталось найти выход, однако я не захотел давать волю глупым эмоциям, а дошел до кухни, разыскал там бутылку коньяка и сделал большой глоток. Пахнущий горелой дубовой бочкой напиток слегка обжег язык, мягкой бархатистой каплей скользнул в горло, после чего теплой волной разошелся по всему телу. На душе стало заметно легче.