То, что разрыв с девушкой практически неизбежен, было ясно уже давно — я слишком много времени уделял работе, дополнял разработанные теории, постоянно запрашивал новые данные и старался принести как можно больше пользы, а она хотела просто жить и наслаждаться жизнью. Тех денег, которые платил нам институт, вполне хватило бы для покупки квартиры и создания нормальной семьи, однако я старался об этом не думать, всячески игнорировал любые намеки на регистрацию отношений и продолжал свои исследования, все глубже и глубже погружаясь в дебри социологии. Возможно, еще месяц или два тому назад ситуацию еще можно было бы как-то исправить, но я уже не видел в этом особого смысла. А Салли не видела смысла заниматься только работой.

— Жаль…

За окном со свистом пронесся какой-то летательный аппарат и мои мысли тут же двинулись по новой колее — я невольно вспомнил о том, что Джон Холланд буквально на днях завершил исследование, в котором собрал около полутора тысяч доказанных фактов официального противодействия распространению автономных интеллектуальных систем. Согласно архивным документам середины прошлого века, изначально такая политика возникла благодаря неконтролируемому росту террористической угрозы, однако дальше произошло кое-что странное — вместо того, чтобы добиваться повсеместного внедрения новых технологий, крупный бизнес занялся осознанным саботажем. По мнению Джона, такой поворот событий оказался возможен только за счет начавшейся рецессии — продвинутые государства боялись лавинообразного роста безработицы и повышения социальных расходов, корпорации страшились кризиса перепроизводства и не хотели затоваривать склады, а простые люди то и дело организовывали стихийные митинги, требуя запретить электронных конкурентов. В условиях идеального социализма все эти проблемы решились бы сами собой, а вот капитализм был вынужден принимать жесткие меры и консервировать более удобную модель экономики.

Я привык к более позитивной трактовке давних событий и не до конца верил теориям Джона, однако тому действительно удалось каким-то абсолютно мистическим образом увязать все события второй половины двадцать первого века в одно целое. Согласно его выкладкам, демографические проблемы технологических стран дали старт промышленным кризисам, попытка исправить ситуацию за счет менее успешных соседей обернулась глобальной мировой нестабильностью и локальными конфликтами, а затем на сцену вышел искусственный интеллект, открывший невиданные ранее возможности для террористических актов. В результате государства западного блока начали вводить тотальные запреты на распространение подобных разработок, что привело к резкому сокращению кормовой базы для флагманов рынка, массовому закрытия дата-центров, а также чрезмерному усилению Китая и России. Для восстановления хоть какого-то баланса пришлось развязать два десятка совершенно лишних войн, сжечь границу между Индией и Пакистаном ядерными зарядами, свергнуть несколько правительств, увидеть взрыв грязной бомбы в центре Тель-Авива и смириться с полным разрушением Тайваня. По мнению моего личного экономиста, беспросветная рецессия была вполне ожидаемым и далеко не самым худшим завершением подобного хаоса.