И в какой-то момент его лицо оказалось слишком близко. Я даже затрудняюсь ответить, кто первым приблизился, но он случился. Поцелуй. Яростный, наполненный адреналином, ощущением опасности, с удивительным напором, он просто выбивал воздух из легких. В голове оставалась только одна мысль — нам нельзя производить ни единого звука. Нельзя привлекать внимание.

Вот только я даже не подумала остановить это безумие, отвечая на поцелуй со всей возможной страстью. Мои руки скользнули по плечам Фредерика, и я подалась вперед, стремясь сократить и без того малое расстояние между нами. Чтобы не чувствовать себя пленницей в ловушке. И тут же почувствовала себя коварной искусительницей, потому что на меня смотрели так… так… Я даже слов не находила, чтобы описать всю гамму эмоций, которую видела в его глазах. Но целовали с такой силой, что, наверное, никто и ничто не могло нас отвлечь. В какой-то момент я даже позабыла, почему и для чего мы здесь оказались.

— Цветочек мой… Ты меня с ума сведешь.

Полушепот-полустон заставил меня вздрогнуть и несколько вернуться в реальность. Я вспомнила, почему мы здесь, и состроила страшные глаза. Нет, вовсе не побуждая его прекратить поцелуй. Я хотела продолжения. Хотела чувствовать его губы на своих губах. Вздрагивать от его прикосновений к своей коже. Изучать его. Но тихо. Беззвучно. Потому что сейчас нам нужно не спугнуть злоумышленника. Что бы он ни делал сейчас в моей комнате.

Фредерик хмыкнул — практически в самые мои губы. И снова поцеловал, буквально впечатывая меня в свое тело. Так, что я ни на мгновение не могла усомниться — нас тянет друг к другу с обоюдной страшной силой. Так, что забываются все правила приличия и любая стыдливость. Так, что один поцелуй плавно переходит в другой, доводя до сумасшедствия, но все еще не переходя за грань. Так, что даже прикосновение способно опалить со страшной силой.

Ощущение времени пропало, как и любое другое, кроме этих будоражащих чувств и осознания прикосновения его губ. Но в какой-то момент хлопнула дверь, и мы буквально разбились с той высоты, до которой успели взлететь. Я невольно подалась к стене, Фредерик тоже отступил от меня на шаг. Оба запалено дышали и были не в силах отвести друг друга взгляд. И лишь руки ни в какую не желали расцепляться — мои так и продолжали обнимать его за шею, а его покоились на моей спине и чуточку ниже. И вот удивительное дело — мне даже не хотелось его проклинать! Наоборот, с трудом подавляла счастливую, совершенно сумасшедшую улыбку.

— Мы… — собственный голос казался мне чужим, хриплым, пусть я и говорила на грани слышимости. — Кажется, забылись.