Поцелуй первым оборвала не я, хотя и должна была это сделать. Отстранился Фредерик и хриплым голосом проговорил:

— Ты — мое наказание, Лили. Но никак не наемный персонал.

Глаза при этом у него были такие темные, что я могла бы, кажется, погрузиться в них навечно. Мысли путались, дыхание сбивалось, голова слегка кружилась. Наказание? Нет, я все еще не понимаю, что происходит. Вот только… Он сказал это весьма искренне. Но за что?

— Фредерик, — мой голос дрогнул и казался каким-то чужим, — здесь нет зрителей.

Мое напоминание почему-то заставило его улыбнуться. Так, словно я сказала что-то очень забавное.

— Определенно, нет, — весело согласился он, коснувшись пальцем моей щеки и заставив сердце вновь биться в ускоренном битве. Так, Лили, соберись! Нельзя, никак нельзя растекаться лужицей. Ну поцеловали тебя так, что ты чуть разум не потеряла? Ну и что такого? С каждым в жизни такое хоть раз случается. Или не раз. Кстати, а если меня поцелует кто-то другой, не Фредерик, реакция будет такой же?

Кинула внимательный взгляд на короля. И что-то в нем было такого, что заставило короля спросить:

— Ты о чем так сосредоточено думаешь?

Нет, пожалуй, свои мысли ему озвучивать не стоит. И проверять свое предположение — тоже. Во всяком случае, пока еще действует наш договор с Фредериком. Что-то мне подсказывает, ему это не слишком понравится.

Поэтому вслух я озвучила совсем иное.

— Что у тебя довольно странный способ уходить от ответа на вопросы, которые тебе не нравятся, — собравшись с мыслями и кашлянув, ответила я. Ура, голос почти пришел в норму. Еще бы из объятий высвободиться, и думать будет куда проще. Вот только отпускать меня никто не спешил. Фредерик находился на возмутительно близком расстоянии, на котором я буквально чувствовала его дыхание. Ну ничего, я справлюсь и добьюсь ответов! Подумаешь, обнимают. Рот же мне сейчас никто не затыкает, и я продолжу говорить. — Ты знаешь, кто это птица, — это уже не вопрос, это утверждение. А за ним последовало продолжение. — Что она делала ночью в моей спальне?

Фредерик вздохнул, кажется, признавая, что от ответа ему никуда не деваться. И после небольшой паузы прояснил:

— Не она, а он. Его зовут Иливар. И он совершенно точно не несет для тебя никакой опасности.

— Значит, птиц, — задумчиво произнесла я, вспоминая сильные крылья.

— Ястреб, если быть точным, — поправил меня Фредерик.

— Просто ястреб? — выгнула бровь я, вспоминая, как виртуозно он пробирался через двери и охранки. Иливара явно не назовешь обычной птицей. Но кто он такой?

— Не совсем, — уклончиво ответил Фредерик, и я поняла — сказать правду он мне не готов, а лгать не хочет. Знает, что я пойму. Что ж, мне не особо это принципиально. Гораздо важнее другой вопрос.