— А почему ты не захотел его защищать? — уточняет Димон прямо в рассказе о случившемся. Раньше не было возможности спросить? Правда мне тоже интересно.

— Я, конечно, хороший спец, — смотрит не него исподлобья Борис, — но не волшебник. Что мне нужно сделать, чтобы убедить суд в том, что на записи, которая есть у следствия не Гусаров Игнат Антонович? Я видел материалы. Этот дебил прямо в камеру смотрит, ухмыляется в неё. А я должен всех уверить, что это… что? Нейросеть?

— Хороший вариант, кстати, — живо подключается Димон.

— Да мать вашу! — рыкаю я. — Ну и допустим, не захотел. Ты что единственный адвокат в Москве, в России матушке? Или что?

— Не знаю, Федь, — почти взрывается Борис. — Откуда мне знать? Но этот мудак на меня смотрел волком весь вечер, я подошёл нормально. Поздоровался. Комплимент Мирочке сделал. Ну, я не знал, как её зовут, просто сказал, что красавица. А этот упырь «гандон гусарский» давай шипеть на меня. Я спросил — чего ему надо? Тут он меня всего слюной заплевал, что из-за меня, прикинь, из-за меня, бля, его братика посадят!

— И ты решил ему морду разбить и бабу утащить? — слов нет, одни эмоции!

Что тут сказать? Да ничего!

Я в ярости, отвечаю. Мне срочно нужно кого-то ушатать. Или убрать. Что-нибудь. Хоть оставляй Егора присматривать за Таней, а сам езжай к ней на хату и наводи там чистоту.

Боря уделал Сэра Гея. Ушатал в ноль. Пока поцики этого Гандоновича в себя приходили, он прикрылся бабой, что с ним была и которой он отвешивал комплименты и свалил. С ней.

Ну, согласен, там правда девка сочная, настоящая и при взгляде на неё начинаешь пытаться говорить «эх, мать!» или идти пахать в поле, а потом крынку молока ждать, чтобы принесла тебе.

Но самое интересное, что не сопротивлялась Мирослава вообще. Как только Боря в охапку её сграбастал, так и… дальше он рванул в Химки, объездными, как заправский шпиён или параноик. Но ладно, это он параноик заправский, а шпиён так себе, потому что его и его трофей очень быстро нашли. Только, как я и говорил, Боря, он… ну как я… вот тут если замкнёт — всё, хана! Особенно, когда дело касается драки.

А здесь полезли к Ольхе очень конкретно, не разобравшись, что к чему, ну и даму он защищал.

— Чего? — поперхнулся я, да и Димон, как оказалось не в курсе был этой части истории.

— Мирочка была на линии, я же не мог допустить, — пожал плечами наш адвокат, который благодаря мне не будет рассказывать это безобразие в суде, себя защищая, потому что «нет тела — нет дела», а у меня с этим красота.

Ольха, как и я, служивый человек. Мирные мы оба, очень. Пока нас не злишь. Хотя ладно я, всё время в дерьме ковыряюсь, мне может и норм руки марать, не западло. А вот Ольха! Борис после учёбы пошёл служить. Сам. Там он ого каким спецом был. Как там — «писарь в штабе», ага. Я тоже, кстати, писарем был. Вот так нам с ним свезло. Только он с одной стороны России-матушки, а я с другой её стороны, диаметрально противоположной. Ну и он на суше, я на море.