— Я тебе свою дам, какую хочешь, — успокаивает он, вставая, и пытаясь Борю собой загородить.

Ольха фырчит недовольно, но всё же отдаёт мне ключи.

Прикидываю, что он там у меня дома натворил с этой своей Мирославой. Но тут ладно — уборка меня прёт. А вот когда тачку мою трогают — нет! Я её никому… вообще охуел! Тёлку поделить это норм, но вот коника моего — нах пошёл!

Молча ухожу, оставляя их расплачиваться за застолье. Это моя компенсация.

Поднимаюсь наверх. В коридоре натыкаюсь на Егора.

— Чё такое? — хмурюсь. Не очень верится, что он не нашёл подход к Танюше.

Егор вздыхает, качает головой. Нашёл. Но вот Таня очень этого испугалась, а давить на неё он не стал.

Ладно, буду грести, что мне ещё остаётся. И с одной стороны как-то надо решать, что мне в жопу того и гляди прилетит бандитская пуля, а то и что повеселее, но и работа отвлекает. Как иначе-то?

Отдаю распоряжение Егору. В номере нахожу расстроенную Таню.

Нам свезло, что у неё сейчас всякие СПА-процедуры.

— Что случилось? — подаю ей халат и беру под руку.

— А? — икает, клянусь, что икает, Таня.

— Ты, звезда моя, на улитку похожа. Еда невкусная была? Или что?

— Федя… Федь… ну… — она не может сказать, что Егор к ней мосты наводил, а она почти согласилась?

Игнорируя возмущение своей шикарной клиентки, веду её к лифтам, пока она не очухалась почти дотаскиваю её до салона и сдаю в руки опытных спецов, которые должны сделать отлично.

А пока разворачиваю деятельность связанную со спасением собственной жопы.

Что там Димон предлагал? Никаких переговоров не будет, это я понимаю, Боря понимает, да и Димон — это просто последняя попытка всё разрулить без шума и кровищи. Только уже понеслась, потому без вариков. Да и Боря реально втюхался в эту Мирославу. Что там в ней такого… хуй знает.

А нет…

— Мариша, богиня моя, — набираю своей идеальной женщине.

— Да, мой шикарный босс, — замыкает на её голосе. Бля, хочу, чтобы она моё имя стонала? Ебать!

— Узнай, пожалуйста, у Гусарёва есть сестра. Она кто? И вообще, короче всё узнай, плиз, — прошу, с трудом приходя в себя от дурных мыслей. Хотя почему дурных? Отличные же, твою мать, Федя, мысли!

Просто Марина их не оценит. На этом же и строится наша работа, наша любовь друг к другу — единственная женщина, которая мне не даст! Может в этом дело? В этом?

— Будет сделано, босс, — откликается она.

Скидываю вызов. Прикрываю глаза и этот сон, сука, в голове, словно реальный. Открываю глаза. Нах. Надо перегрузиться.

Конечно переключаю себя на Таню.

— Бассейн? — упирается она, после массажей всяких и обёртываний. — Федь, я не могу!