Только такое не забывается. Боря успокоился, вроде. Он у себя ещё в военной прокуратуре там какое-то время тащил, а потом уже практика, удачный брак… не менее офигенный развод. Раз. Два. Три. И Ольхович Борис Владимирович один из самых лучших адвокатов в Москве.

И дорогих.

А главное, что вот такие упыри Гандоновичи очень на таких, как Боря рассчитывали. И, понятное дело, отказа не понимали.

Но Боря добрый, пока не начнёшь границы переходить. У меня парни убирают грязь, а у него парни убирают… проблемы. И вот сам Ольха тоже умеет. Правда тут слажал и проблему создал. Несколько трупов, который убирать пришлось мне.

— Ладно, допустим, сейчас ты что делаешь? — не унимаюсь я. Потому что покоряет это гад вершину непокорённую по имени Мирослава, вот что он делает. У меня в квартире, между прочим.

— Мне надо спрятать Миру. Пока она там, где Гусаров не знает, она в безопасности. И я в безопасности.

У меня, сука, дома?

— А я?

— А причём тут ты? — кажется искренне удивляется Боря, а мне кажется, что я ему всё же втащу.

— Ты охренел, Ольха, — рычу я, понижая голос. — Меня прижали, у меня девочка из того клоповника, где ты бандюков Гусарова ушатал, под присмотром, потому что меня ею шантажировали. Утащили её в заброшку, хотели устроить вертолёт, если бы я не пришёл. Ты совсем? Мне как с этим?

— Какая девочка? — уточняет Боря и я рассказываю ему про Соню и про ещё нескольких утырков, которых уложил уже я.

— Будешь меня защищать в суде бесплатно, или обычную цену зарядишь?

— Федян, ты охренел? Какая цена, — выдаёт мой друг, — да и вообще какой суд?

— Так, — вмешивается Димон, — давайте выдохнем все, а?

Мы с Борисом переводим взгляды на него. Теперь вшатать хочется ему, но и не только мне, но и Ольхе.

— У меня есть план, давайте его попробуем осуществить? — предлагает Димон и я закатываю глаза.

Все планы нашего мажора обычно… да задница полная, что тут скажешь.

Он предлагает там какие-то мировые и типа сделать вид, что вообще ничего не случилось. Борян в гневе — Мирославу свою отдавать не охота. У меня сейчас глаз дёргаться начнёт. Встаю, бросаю взгляд на стоянку, а там моя крошка стоит, которую я из гаража не выгоняю в дождь. Ну и в снег, и вообще только, когда я особенный молодец.

— Что, бля, мой Мустанг здесь делает? — сейчас и правда не сдержусь и десертной ложкой друга-брата Борю захерачу.

— Так, а на чём мне, Федь? — недоумевает Ольха, хотя даже Димон врубился, что у меня жопа адским пламенем полыхает.

— На карше, сука! Ключи отдал, мудень!

— Савин… у меня тачку спалили, я не…

— Ключи, — хриплю, и вижу, как Димон тыкает его в бок.