Физически их организм может существовать веками, но вот выверты психики — тут на дрессировщиков обрушилась большая проблема. Сознание магзверей «костенело», замыкалось в себе и переставало пускать даже самых близких людей. Всё, что доселе оставалось — это терпеть, ждать и наблюдать. Ветераны помогали лишь в одном — в воспитании молодняка, и то не каждый.

Люди, пытавшиеся наладить контакт и принять ментальный удар на себя, умирали, ещё больше усугубляя чувство вины для виверны. Сам того не подозревая, я смог стать эдаким ментальным манекеном, на который можно без стеснения обрушить весь негатив и растерянность от поломанной природной программы.

«И получить люлей в ответ», — хмыкнул я.

Такие потрясения возвращали их в строй, перестраивали мышление. Их не надо пытаться физически лечить, диетами пичкать или зельями какими — эти древние магзвери сами в состоянии восстановить свою форму. На ум приходил миф об орлах: как они на старости лет становились тяжёлыми и неповоротливыми, с огромными когтями и клювом, мешающим есть.

Чтобы «переродится» им надо пройти через долгий болезненный путь обновления: выщипать свои перья, сточить клюв и когти о скалы и долго голодать, прежде чем всё восстановится. Вот так и у виверн, только изменения претерпевает сознание.

Для Инея такая прогулка тоже была поучительной. Я решил в будущем брать его на каждое такое «лечение», чтобы он набирался опыта у сородичей. Питомец сам по себе и так сообразительный и много чего достиг, но я хотел, чтобы он стал лучшим среди всех известных мне приручённых виверн. Иней чувствовал мои желания, но невольно зазнавался и отлынивал.

«Пока маленький, можешь наслаждаться свободой, но потом…»

Он повернул ко мне морду и, кажется, немного поёжился, отказываясь быстро расти. Ещё бы, беззаботная жизнь в феоде его более чем устраивала. Все тебя любят, кормят, играются, тяжело работать не надо, а на печке поваляться — так вообще красота!

Справедливости ради всё, что ему поручали, он исправно выполнял — в основном это доставка корреспонденции или небольших посылок. Например, через него держали связь с шахтой.

У горного мастера Кваскова всегда был с собой специальный свисток, который я приобрёл в «Зелёном-66», и если надо было позвать синеглазого сорванца, Иван свистел определённым образом. Иней, как и любая другая виверна, слышал этот звук на десятки километров. Этой штукой пользовались все разведчики.

Мы придумали разные сигналы: «опасность, срочно высылайте отряд», «доставка почты», «кончилась еда» и прочие короткие донесения, чтобы понапрасну не летать туда-сюда. Иней же докладывал обо всём Драйзеру, у которого в доме на столе лежал набор картинок. Виверн показывал лапой на нужную и получал награду. Так он работал в мирное время.