Вкупе со смыслом разговора и ходом беседы собеседник получал мощнейшую дозу сигналов. Главное — не делать всё топорно, разбить контакт на несколько встреч, и тогда это влияние со стороны незаметно. Однако от Черноярского любые попытки воздействия на разум отскакивали, как от каменной стены. Он игнорировал их так легко, что граф на секунду усомнился: а не потерял ли он дар убеждения?

В последнюю свою попытку он вложил в пять раз больше усилий, чем того требовала ситуация. Надменный вид бастарда, его попытки запятнать честь отца и обелить себя подтолкнули на этот рискованный шаг. Если переборщить, человек словит припадок, чего доброго, откусит себе язык и захлебнётся кровью! Немало таких в детстве «пропало без вести».

Пугала как раз таки эта непринуждённость, с которой атака была отбита. Как будто…

«Как будто он неживой».

Да, на мёртвых его магия голоса совсем не действовала — им все эти потуги побоку. У них нет мотивации жить, не за что бороться и не стоит вопрос сохранения рода — это всё в прошлом. Только такая извращённая логика сознания способна была до сей поры обнулить его дар.

По приезде в Ростов граф взял с собой лишь десять гридней в сопровождение и спустился на минус пятый этаж. В нагрудном кармане лежало запечатанное послание.

— «Чёрный-4», — коротко бросил он храмовнику, и тот, поклонившись, дозволил ему пройти через врата без пропуска.

Этот червяк был у него на коротком поводке и подчищал любые записи о визитах в Межмирье, впрочем, как и стража на воротах в колонию. Для империи граф сегодня провёл день у себя в храмовой резиденции на третьем этаже. Деньги, дар и репутация купили ему невидимость для глаз экспедиционного корпуса.

После выезда за ворота прошло часов шесть. Остроградский сверялся с выданной ему одноразовой картой — каждый раз маршрут был разным, и по прибытии она сгорала. Путники довольно долго петляли по лесным тропам, но встречавшиеся им мёртвые и странные массивные существа без глаз не нападали.

Всадники заехали на территорию заброшенного хутора и спешились. Туман стлался низко, в воздухе ощущался привкус пепла. Из-за этого горло постоянно щекотало и хотелось откашляться. Мокрота душила. К ним вышел высокий некромант, одетый в драный балахон, вместо одной головы у него было их три и все нанизаны на чёрный как смоль посох.

— Приветствую, владыка Кассий, — Остроградский упал на колено и почтительно протянул заветный конверт, стараясь смотреть в землю.

— Он…

— Он прислал письмо?

— … Какие у него вкусные глаза…

Каждая голова в меру своего ума выдавала отдельные реплики, иногда они синхронизировались и говорили хором, но Павел никак не мог привыкнуть к эффекту блуждающего между ними интеллекта. Это было похоже на игру напёрсточника — никогда не знаешь, в какую голову попадёт полноценное сознание некроманта.