— Да что ты соображаешь? Катись отсюда, — Сашка грубо толкнул её так, что девочка ударилась о перила и чуть не заплакала от боли, но вовремя сдержалась, не хотела показывать слабость перед обидчиком и терять в репутации.

Вместо этого она выпрямилась и твёрдо продолжила, ступая следом и говоря в этот раз громче, чтобы и остальные слышали.

— Я тоже из Москвы, и у нас запрещено использовать боевую магию на улицах, за это большой штраф. Нужен ты больно купцу!

— Не слушайте эту дуру! Она всё врёт! — сжал кулаки «Гризли».

— А ты чего так вспетушился? — спросил проходивший мимо веснушчатый парнишка с толстыми бровями и открытым добродушным лицом.

— А кто спрашивает? — задал вопрос Кудлаш, положив туго соображавшему Саньку руку на плечо, призывая помолчать.

— Василий я Пахота, а это друг мой Пëтр Одинцов, — поджарый мальчишка показал большим пальцем назад на своего чернявого молчаливого спутника, на ладонях виднелись грубые мозоли от меча. — А вы, стало быть, то самое ворьё ленивое?

— Ты за словами-то следи, — процедил Гризли.

— А то что, кашу мою своруешь? Ой боюсь, ой боюсь, — подколол Василий, чем вызвал смех собравшихся вокруг кадетов, между делом он подмигнул косившейся на него Камиле.

— Да ты самый отстающий в магии, вспомнил тебя — до сих пор не знаешь, как простейшие фигуры лепить. Не позорься, бестолочь деревенская, — смерил его презрительным взглядом Кудлаш, возвращая себе инициативу.

Ванька попал точно в цель, Пахота, будучи прирождённым воином, был зачислен в кадетский корпус с большой натяжкой, тогда как его более головастый друг Петька Одинцов щёлкал магическую теорию и практику как орешки, но в фехтовании совсем никакой. Вот и получалось у них закрывать слабости друг друга.

— Тоже мне ферзь московский, знаю вас, доходяг: холопничал всякой мрази бандитской за краюху хлеба. Вот так достижение! А что до моих знаний, я только начал, через полгодика поглядим кто кого.

Речь у Василия была поставлена грамотно, и, как ни старался его подковырнуть Кудлаш, натыкался на каменное спокойствие. Они сразу же прониклись взаимной враждой.

— А что друг твой язык проглотил, чего ты жмёшься под юбку, чучело? — сплюнул Ванька, сменив цель насмешек. — Тоже любитель узкоглазому зад подлизать? Он же ничему вас не учит, только пол грудью подметаете, да скачите. Сам-то всё умеет, а из вас скоморохов лепит…

— Не говори так про мастера! — вышел вперёд Пëтр.

В отличие от своего напарника он не был искушëн в словесных баталиях, от несправедливости сказанного кровь быстро бросилась ему в голову.