Василий Пахота в два счёта разделался с «Гризли», ловко отбив ему пальцы деревяшкой. Столичный воришка затряс рукой от боли и упал на спину после толчка плечом, далее Василий в одиночку разделался и с Кудлашом, обрушив на него вихрь ложных атак. Для него оба противника оказались сверхлёгкими, в них он видел себя полугодовой давности — такие же медлительные и неуклюжие, как обезьяны с палками.

Камила под конец драки радостно захлопала в ладошки.

— Ещё? — спросил поднимающихся ребят Василий, но вместо этого чуть не пропустил колющий удар в лицо.

Только натренированная реакция в многочисленных учебных боях помогла ему сместиться чуть влево, а иначе бы глаза лишился.

Гризли не отставал от своего дружка и засунул два пальца в рот. Конус звуковой волны вырвался из его рта и сбил с ног Петьку, не ожидавшего такого поворота событий.

— Получай, урод! — Санька лупил лежачего палкой, как собаку, оставляя на теле страшные синяки.

— Договорились без магии! — напомнила всем Камила, но драка переросла в другую стадию, когда победить надо было любой ценой.

— А ну-ка, съешь, деревенщина! — Кудлаш покрыл левую руку камнем и принял на неё удар вражеского меча, при этом ощутимо так врезал по уху своим.

У Пахоты по виску закапала кровь, он пошатнулся, но выстоял. Однако подбежавший на помощь Гризли с двух ног опрокинул его на землю. Подрастающий мечник ударился затылком о неудачно попавшийся на берегу камень, в глазах мгновенно потемнело.

— Вали их, Саня! — заорал Ванька, наотмашь колошматя Василия по боку, по ногам и рукам, прикрывавшим голову, а Гризли шустро вернулся к своей жертве. — Кто ворьё, кто? — мстительно спрашивал Кудлаш, не забывая добавлять пинки.

Так бы и продолжалось, если бы не Одинцов. Он тоже практиковал магию земли, и куда успешнее Кудлаша. Поняв, что правил больше нет, Пётр высвободил проекцию заклинания. Из земли между ног по яйцам Гризли ударил каменный кулак, и мальчишка ойкнул, завалившись набок.

На следующее заклинание надо было долго собирать фигуры, так что Одинцов стоически поднялся и, пошатываясь, попёр на обезумевшего от своей победы Кудлаша.

— Куда встал? — Ванька налетел на него, мигом выбив клинок из ослабшей руки и окаменевшей левой, прописал ему в живот. — Лежать, жопонюх!

— Мальчики, хватит уже! Прекратите! — приложила руки ко рту Камила и хотела было кликнуть дедушку-пастуха, как вдруг Пахота оказался на ногах.

— Оставь его, — с угрозой произнёс он, вставая между Ванькой и корчившимся другом, кулаком вытер разбитую губу.

— Ну и где твоё заклинание? Пригодилось бы сейчас! — ехидно спросил Кудлаш, прокручивая в кисти деревяшку.