ГЛАВА 1. НАБЕРЕЖНАЯ
Я всегда думала, что момент окончания университета будет выглядеть как-то торжественно. Колокол. Птицы. Ветер с Волги. Ну или хотя бы слёзы. Вместо этого мы сидели на набережной Ярославля, пили дешёвое вино из толстых бокалов и орали песни девяностых. Был июнь. Тёплый, ленивый вечер. Река медленно текла мимо. Город пах водой и липами. А мы чувствовали себя так, словно внезапно вырвались из клетки.
— Девочки, — сказала Лена, поднимая бокал, — мы официально безработные.
— Филологини, — трагически уточнила Ася.
— Это хуже.
Мы засмеялись. Смеяться было легко. Слишком легко. Четыре года мы читали книги, писали курсовые, спорили о смысле метафор и о том, что имел в виду автор. А теперь всё закончилось. Передо мной лежал диплом. Красная обложка блестела в вечернем свете, как новенькая игрушка. С которой никто не знает, что делать. Я провела пальцами по гладкому картону. Филология. Прекрасная специальность. Особенно если планируешь умереть от голода красиво.
— Ксения, — сказала Ася, — не смотри на него так. Он тебя пугает.
— Он меня смешит.
— Это нервное.
Я пожала плечами и отпила из бокала. Вино было кислое, но после третьего глотка уже казалось вполне приличным. В кафе вокруг было шумно. Летняя веранда почти полностью занята. Музыка играла чуть громче, чем нужно. Люди разговаривали, смеялись, кто-то фотографировался на фоне реки. Казалось, весь город решил отметить этот вечер.
Мы тоже.
Лена откинулась на спинку стула и смотрела на нас с видом человека, который пережил тяжёлое испытание.
— Я сегодня спала до одиннадцати и всё равно проснулась с ощущением, что надо срочно писать дипломную.
— Это травма, — хихикнула Ася.
— Профессиональная, — добавила я.
— Нет, — Лена покачала головой, — это последствия высшего образования. Травмирующие.
Мы снова рассмеялись.
Я поймала себя на том, что смеюсь чуть громче остальных. Наверное, от чувства облегчения. Пять лет мы жили внутри очень странного мира. Люди там могли спорить полтора часа, почему у Чехова в одном рассказе герой сказал именно это слово, а не другое. Мира, где фраза «а вы читали раннего Бродского?» могла разрушить дружбу. Навеки.
Теперь всё это осталось позади.
Передо мной лежал диплом. Результат многих бессонных ночей и слез.
Я снова посмотрела на него. Красная обложка была почти торжественной. Как будто документ знал о своей важности больше, чем я.
— Ты понимаешь, — сказала Ася, — что нам теперь придётся искать работу?
— Конечно, — сказала я.
— И?
— Завтра.
— Завтра воскресенье.
— Тогда в понедельник.
Лена подняла бокал.