Остановившись около двери купе с потертый латунным номером на ней, капитан открыл дверь и четко произнес внутрь:

— Товарищ член Военного Совета, задержанный Теслин доставлен. Есть!

После этого ученого настойчиво подтолкнули внутрь купе, захлопнув за его спиной дверь. Здесь его ждал худощавый мужчина в аккуратно подогнанной гимнастерке со знаками различия комиссара первого ранга. На вытянутом лице хозяина купе застыло холодное выражение лица, чем-то напоминающее ничего не выражающую мину вивисектора. Он смотрел так, словно готовился препарировать.

— Я, член Военного Совета, представитель Ставки Верховного Главнокомандования, Мехлис. Вы, значит, Николай Михайлович Теслин… или все-таки не Теслин, — Мехлис, сидя на углу стола, взял лежавшую рядом папку и начал доставать из нее какие-то документы. — Я тут совсем недавно, а столько про вас узнал, что голова идет кругом. Одни говорят, что настоящий коммунист, другие — гениальный изобретатель, третьи — верный товарищ, пятые — беспощадный преследователь врага. В есть и те, кто рассказывают про ваш откровенный волюнтаризм, показной индивидуализм, — на стол легли несколько листком, исписанных мелким почерком. Это очень напоминали доносы. — Даже не знаю, кому и верить…

Теслин стоял напротив. Никто и не удосужился ему предложить сесть.

Честно говоря, сейчас его спокойствие дало трещину. Слишком уж уверенным выглядел тот, кто «пришел по его душу». А Мехлис, по всей видимости, именно за этим и пришел.

Ученый знал такой тип людей. В позднем Союзе насмотрелся на таких людей. Тогда как раз Перестройка была в разгаре и прежде пламенные атеисты и коммунисты все, как один, начали говорить о новом мышлении, демократизации, переосмыслении ошибок советского строя. Казалось, им, вообще, была не важна правда, действительность. Главным для них было то, что думали они. Асфальтовые катки, а не люди. Запросто давили тех, кто думал, говорил и выглядел иначе.

И Мехлис, к сожалению, для Теслина, очень напоминал таких людей. Прямолинейный, как шпала. Упертый, как камень. Он явно собирался «переехать» его, несмотря ни на что.

— Поэтому я решил разобраться в вашем деле. И, представляете, очень много интересного нашел.

В глаза Мехлиса сверкнул торжествующий огонек, когда он вытащил очередной листок из папки:

— Вот ваше заявление из отдела кадров ленинградской электрической станции № 5 «Красный Октябрь», где местом рождения вы указали г. Мурманск. Затем есть другой документ, — у него в руке оказался новый документ. — Показания товарища Землянской Н. И., доктора при эвакуационном эшелоне. Здесь черным по белому написано, что поступивший с многочисленными ожогами больной не имел при себе никаких бумаг.