Теслин уже не мог остановиться. Подскочив к журнальному столу, он схватил острозаточенный карандаш и подтянул к себе ближе пачку белых листов, которые серб, зная о своих внезапных озарениях, всегда держал под рукой. Через несколько мгновений белые листы, один за другим, начали покрываться ровными рядами убористого почерка, множество пересекающихся друг с другом кружочков, квадратов и стрелочек. Текст и схемы перемежались какими-то расчетами, уравнениями, цифрами.
— В этой жизни возможно все, что даже невозможно. Нужно только вообразить это, — эту словесную формулу-мотиватор Николай Михайлович часто проговаривал и вслух, и про себя, когда перед ним вставала очередная сложная задача. — Нужно лишь вообразить, и твоя мысль обретет реальность.
Именно этим — претворением своих мыслей в реальность — он сейчас и занимался. Карандашом Теслин чертил схемы устройств и агрегатов, которые могли здесь и сейчас стать оружием поразительной разрушительной силы. Если бы каким-то чудом нам удалось в этот момент взглянуть через его плечо на записи, то вряд ли бы мы что-то там поняли. Здесь не было «детских» идей о гигантских танках, царь-пушках и суперменах. Ученый чертил схемы оружия, основанного на принципиально новых принципах и идеях. Удивительно, но именно эти изобретения, о которых только пытался «заикнуться» Тесла, в тогдашней научной среде вызывали презрительный смех у местных светил и назывались глупым прожектерством.
— Надо начать от простого к сложному… У меня уже есть наработки. Я почти закончил эксперименты по апробации. Думаю… Нет, уверен, что даже на местной элементной базе я смогу собрать электромагнитный капсулятор плазмы. Сейчас точно есть все, что мне нужно. Соберу и с этим махну в Союз. Уже там можно заняться и антигравитацией, — шептал Теслин, не отрывая карандаша от листка бумаги. — Лишь бы только энергии хватило… Да, мне нужна энергия, много энергии, море энергии. Еще никто не должен мне мешать. Мне нужно совсем немного времени — месяц, может быть два месяца.
Всегда, когда он находился в таком возбужденном состоянии, его мозг начинал буквально фонтанировать идеями, которые нужно было только успевать записывать. Великий серб в своих дневниках писал о подобном, посещавшем его, состоянии, только градус и степень которого была в сотни и тысячи раз более яркой и насыщенной. Тесла называл это не просто внечувственным озарением, а неким посланием свыше, из какого–то никому–неизвестного источника. Можно было только гадать, откуда он брал идеи своих гениальных и пророческих изобретений.