— Успокойся, миленький! Успокойся! Свои мы, свои, — едва не плакала девчушка в медицинской косынке, глядя прямо в глаза раненного. — С бронепоезда мы. Вон и бронепоезд! Видишь! Успокойся, миленький! Все кончилось! Теперь все будет хорошо.
К сожалению, медсестра оказалась совсем никудышной пророчицей. Хорошо уже больше никому и никогда не будет… Планы Теслина без шума и пыли просочиться через линию фронта пошли прахом. По рассказу раненного бойца, оказавшегося вестовым второй роты Подольского пехотного училища Александром, курсантские части из последних сил сдерживали наступление немецких войск на рубежах Ильинского укрепленного района. Были оставлены Юхнов, Медынь. В Калуге, которая находилась на пути следования бронепоезда, продолжались тяжелые оборонительные бои. Складывалась угроза окружения и полного разгрома Резервного фронта, а затем и обвала всего Западного фронта.
В суматохе, развернувшейся возле раненного бойца, Теслин отошел в сторону и в задумчивости присел на железнодорожную насыпь. Его переполняли противоречивые чувства и мысли, едва не рвавшие на части его душу. «Что же теперь делать? Ломиться, как носорог с выставленным вперед рогом, вперед, надеясь успеть к острову Узедом? Или плюнуть на все и броситься на врага⁈ Конечно, я знаю, что Москву удастся отстоять. Я прекрасно помню, что нужно потерпеть еще две — три недели и фронт стабилизируется. Моя помощь, естественно, не сыграет определяющую роль в Московской битве. Я и бронепоезд с плазменным орудием не победим генерала Гота с его армадой танков. Зато я могу успеть спасти маму. Черт! Черт!».
Он поднял небольшой кусок камня и с силой запустил его в ближайшее дерево, чем сразу же приковал к себе внимание со стороны ближайших часовых. «На одной чаше весом моя мама, а на другой сотни тысяч безвестных бойцов и командиров… Проклятье… Где-то рядом загибаются подольские курсанты. Пацанам чуть больше девятнадцати лет, а они с радостью умирают за каждый метр Подмосковья. В паре десятков километров отсюда стоят насмерть бойцы знаменитой Панфиловской дивизии. А сколько еще тех, чье имя мне неизвестно? Сколько из них, ляжет в землю безвестными и не отпетыми? Боже, я ведь нахожусь в том самом времени и том самом месте, о которых мечтал едва ли не каждый советский мальчишка!». Он прекрасно помнил, как ребенком бегал с палкой и представлял себя героем-панфиловцем или подольским курсантом. Тщательно сдерживая рыдания, он со своими друзьями смотрел фильм о страшной гибели молодой девушки Зои Космодемьянской, с мужеством вытерпевшей все пытки зверей в людском обличие. Не выдерживая накала, они пытались стрелять в фашистов на экране из рогаток…