Гитлер быстро накручивал сам себя, с каждой секундой приходя во все более и более взвинченное состояние.

— Оставьте все это. Мне почему-то кажется, что всей этой белибердой вы хотите замаскировать свою полную некомпетентность, Канарис! — это было сказано с такой экспрессией и уверенностью, что начальник разведки аж отшатнулся. Ведь, от такого недалеко и до прямого обвинения в предательстве. — Это ведь ваша служба все проспала! Вы и ваши люди все время бубнили, что Советский Союз это колос на глиняных ногах и сразу же рухнет! А вы все проспали! Почему вы не заметили такого скопления тяжелых танков и мощных реактивных минометов? Где были ваши люди? Где эти невероятно обученые диверсанты, которыми вы так хвастались? Что вы молчите, Канарис? Вам нечего сказать?

* * *

У съезда на просёлочную дорогу роскошный черный блитц-мерседес остановился. Сидевший за рулём крупный мужчина в мундире генерала войск СС несколько раз мигнул фарами, а через несколько минут из-за неприметного снежного холма с раскидистыми елями появилась тёмная фигура. Незнакомец в длинном чёрном пальто быстро дошёл до автомобиля и сёл на переднее сидение.

— Добрый день, Руди, — первым поздоровался гость, оказавшись уже пожилым человеком с тщательно причесанными седыми волосами. — Ты готов сделать то, о чем мы договаривались? Подумай хорошенько, ведь это фактически билет в один конец. Скорее всего, ты ещё долго не увидишь родной Германии. Ты понимаешь это?

Рудольф Гесс, один из высших партийных функционеров Германии и заместитель фюрера, качнул головой. Конечно, он всё это понимал. Когда его самолёт окажется на той стороне пролива, то для него изменится. И больше ничто и никогда не будет прежним. Но он уже всё решил — нужно действовать, как можно быстрее, иначе будет слишком поздно.

Доказательства, представленные начальником службы разведки, Канарисом, давним знакомым его отца, показались ему более чем убедительными. Вполне может статься так, что большевики стали обладателями самого страшного оружия на планете. А, значит, всё народы Европы находятся в опасности, от которой больше не спрятаться ни за проливом, ни за океаном.

— Я хорошо подумал, дядя Вилли, — мужчина плотно сжал губы, как всегда делал, когда принимал какое-то решение. — Если это нужно Германии, фюреру, то сделаю всё, что в моих руках.

Канарис в ответ одобрительно кивнул. Рудольф, или Руди, как он называл его с самого детства, как был, так и остался верным солдатом Германии и фюрера. Его кредо: верен до конца. Если кто и был способен добраться до Англии и попасть к нужным людям, то это лишь он.