— Не удивлюсь, если они в Комитете получат право голоса.

— Это, считай, решенный вопрос! Местные ослабели, а Ланские усилились. Наверняка сюда уже летит их молодое пополнение! Я тебе больше скажу. В скором времени именно Ланские будут определять политику новосибирских кланов. То, что они провернули, открывает их как умелых игроков.

— Жуки они, а не игроки!

— Ну не знаю. Мне кажется, Антонина тебе правильно сказала. Ты же выжил? Выжил! Да, тебя использовали и использовали втемную. Но посмотри на результат. Ты ведь не остался в накладе! Два месяца как стал новусом и уже глава клана!

С этим сложно было спорить. И, подумав немного, я решил отложить свои обиды в сторону. Пришла пора взрослеть. Лидеры кланов не обижаются — они просто записывают обиды в специальную черную книжечку.

Нашу базу мы заселили сразу же, как стало понятно, что победили. И теперь здесь постоянно толклись, кажется, все «четвертые» Новосибирска. Во дворе даже палатки разбили и ночевали тут. Вот никогда бы не заподозрил в таком вчерашних изнеженных мажоров.

\\\

В операционном зале так же висели экраны. Центр комнаты, как обычно, занимала грузная фигура Михаила. Аналитик ничего особенного не делал, только смотрел на них, периодически наговаривая голосовые сообщения на телефон.

— О, Лях! Уже вернулись! — радостно воскликнул он, едва мы с Ингой переступили порог комнаты. — Отлично! А у нас гости!

Я сразу же напрягся. С некоторых пор на слово «гости» реагирую как на угрозу. Которую лучше встречать не хлебом-солью, а длинной очередью из автомата в голову.

В этот раз, впрочем, оно было использовано в традиционном значении. С дивана поднялся Родион Павлович, а следом за ним встала на ноги незнакомая мне девушка. Вся какая-то скукоженная, словно желавшая сделаться вдвое меньше, чем была на самом деле.

— Это Слава, — сказал старик, по обыкновению не здороваясь. — Сербка, полное имя звучит как Славана, но она предпочитает сокращенную версию.

Девушка даже головы не подняла. Спрятала лицо за волосами, не давая разглядеть, хорошенькая она вообще или страшная, как похмельное утро. Волосы были густыми, длинными и светло-русыми.

— Это… она?

Я имел в виду рабыню-электрокинетика, которую нам подарили Лолидзе. Дикого новуса, если что. Сербка… Надо же!

— Да.

Наставник мягко подтолкнул девушку в спину, и та неохотно сделала шажок вперед.

— Ну, привет, Слава, — хмыкнул я. — Я Иван. Родион Павлович, а чего ты ее ко мне привез?

Ланской не успел ответить. Девушка подняла голову, и я впервые увидел ее лицо. Обычное, в принципе, симпатичное девичье личико, на котором двумя яркими пятнами горели синие глаза. Именно синие. Без белка, зрачка — просто синие. И именно горели. В смысле, слегка светились. А иногда по ним пробегали тонюсенькие паутинки молний.