Монику и Змея смыло за борт, как двух беспомощных кукол. Они барахтались в кипящей, ледяной воде, пытаясь удержаться на плаву, но волны накрывали их с головой, тащили вниз, в тёмную, безжалостную бездну.
Последнее, что они запомнили, — это ощущение удушья, солёный вкус воды во рту и холод, пробирающий до самых костей. А потом — темнота.
Глава 13 Голод
Я сидел на крыше избушки, скрестив ноги в позе лотоса… ну или вроде того.
Наверняка настоящий йог бы покачал головой от степени неправильности техники.
Подо мной, далеко внизу, мерно гудел реактор.
Избушка стояла на поляне, потому что Ди-Ди решила провести анализ работы некоторых критически важных узлов. Что-то ей не нравилось в работе амортизации после нашего титанического прыжка с баржи на мост Акватики.
Вокруг, до самого горизонта, простирались Дикие Земли — первобытный, нетронутый и абсолютно враждебный мир, где каждый куст мог оказаться хищным, а каждая бабочка — ядовитой.
Идеальное место для утренней медитации.
Лёгкий ветерок обдувал кожу. Я сдвинул шляпу чуть на затылок, чтобы не мешала.
Глаза закрыл. Я не просто дышал. Я слушал. Слушал этот мир не ушами, а чем-то другим.
Разумом. Эмоциональной антенной. Той самой силой, что досталась мне от Сэши. Силой, которую усилили и исказили другие мои нечеловеческие способности.
Эмпатия. Телепатия. Сверхчувственное восприятие.
Называйте как хотите, суть одна — я мог дотянуться до чужого разума.
И мог воздействовать на него.
Обычно я использовал эту способность точечно. Успокоить перепуганного шушундрика, прочитать поверхностные эмоции врага, заставить кити-кити не творить всякую дичь хотя бы пять минут (последнее, кстати, получалось из рук вон плохо).
Но сегодня я решил пойти дальше. Гораздо дальше.
Мне нужно совершенствовать свои навыки. Ведь каждый из них может оказаться решающим в трудную минуту.
Я отбросил все пустые мысли, все тревоги, всю злость. Полностью опустошил свой разум. Освободил для новых ощущений. И начал… расширяться… прощупывать всё вокруг, ощущая каждую жизнь, каждую искру.
Я раскинул свою ментальную сеть, как рыбак, забрасывающий невод. Широко, безрассудно, накрывая сразу десятки квадратных километров этих диких, необузданных джунглей. Моя эмпатия рассеялась в пространстве. Чем дальше, тем слабее.
А потом… ощутив сотни и тысячи пульсирующих светящихся сгустков эмоций, начал воздействовать на них.
Я не пытался контролировать.
Просто звал. Тихо, настойчиво, на той частоте, которую не уловит ни один прибор, но которую почувствует любое живое существо.
«Я здесь», — транслировал я в эфир. — «Я — вожак. Идите ко мне».