А потом… Магнус решил нанести контрольный…
Я не мог среагировать. Я только увидел на экране заднего вида новую вспышку. Ещё одна ракета. Она шла идеально. Не в уцелевшую турбину, не в двигатель. Она целилась точно во врага — в кабину, в меня.
У меня не было времени даже выругаться.
Я дёрнул рычаг катапульты… но механизм заело. Зар-р-раза! Эта заминка, эта секунда стоила всего. Адреналин заставил время течь мучительно медленно, но я лишь успел увидеть, как ракета приближается, как растёт, и вот уже её боеголовка, похожая на глаз безжалостного бога, смотрит прямо на меня.
А потом мир взорвался.
БА-БА-А-АХ!
Удар был чудовищным. «Нимбус» содрогнулся, как живое существо, которому вырвали сердце. Металл застонал, лобовое стекло треснуло, мгновенно покрывшись паутиной разломов. Все индикаторы на приборной панели вспыхнули красным и тут же погасли. Системы взвыли, захлёбываясь в предсмертной агонии. В кабину ворвался огонь, захватив меня в жадные объятия.
Боль, острая, как раскалённый нож, пронзила плечо и бок. В глазах потемнело. Уцелевшая левая турбина отчаянно выла, пытаясь выровнять машину, но всё бесполезно. «Нимбус», кувыркаясь, вошёл в неконтролируемый штопор.
Я чувствовал, как моя машина, мой верный конь, разваливаясь на куски, несётся вниз, в тёмную, холодную бездну. Оглушающий свист ветра в пробитом корпусе сменился низким, нарастающим рёвом — это был не звук самой воды, а гул воздуха, сжимаемого между падающей машиной и поверхностью океана.
Последнее, что я запомнил, — далёкие, отчаянные крики моих девчонок в динамике коммуникатора, стена воды, вставшая перед лобовым стеклом, и чудовищный удар, который расколол мир на тысячу осколков.
А потом — темнота.
Глава 4 Жабры
Взрыв был ослепительным. Огненный шар, который породила ракета Магнуса, поглотил «Нимбус» с жадностью голодного божества, которому принесли в жертву дорогой и вкусный летательный аппарат.
Изуродованный, объятый пламенем кусок металла, который ещё секунду назад был гордостью личного автопарка Волка, камнем рухнул вниз, в лазурную, безразличную гладь океана.
— ВОЛК!
Крик Шондры потонул в рёве двигателей и свисте ветра.
Она видела всё. Видела, как ракета ударила в цель.
Видела, как «Нимбус» разваливается на части, как огненным комом падает в воду.
И её мир, безумный, хаотичный, но в то же время надёжный и понятный, на мгновение перестал существовать.
В её голове не было мыслей. Не было страха. Не было расчёта. Был только один-единственный, всепоглощающий инстинкт, который оказался сильнее многолетней выучки, сильнее страха разоблачения, сильнее всего на свете.