Мир превратился в два рубиновых огня — глаза вампира.

И они горели в паре сантиметров от её собственных.

— Тише, дорогая, — прошептала Кармилла. — Я не убью тебя, не бойся. Но за Фенечку ты мне ответишь.

С этими словами она скользнула пальцем по пересохшим губам Лексы.

— Эй! А ну отойди от неё! — запоздало крикнул охранник, заметив неладное.

Кармилла мгновенно отпрянула. На её лице снова играла беззаботная улыбка. Она грациозно отступила на шаг, подмигнула оцепеневшей Лексе и послала ей воздушный поцелуй.

Цокот каблуков удалился по коридору.

А через полминуты его место занял тяжёлый, уверенный шаг.

Перед решёткой появился очень, очень хмурый Волк.

* * *

— Ну что, доигралась? — холодно спросил я.

— Я… я защищалась… — начала она, но голос сорвался.

— Ты потеряла контроль. И речь не об этом дурацком аресте. Ты, офицер полиции с безупречной репутацией, устроила драку на пляже из-за ревности и ненависти. Ты сознательно причинила вред беззащитному существу. Понимаешь, как это звучит?

Мои слова били наотмашь. Но так и нужно.

Ей необходимо увидеть, как ситуация выглядит со стороны.

— Кармилла первая начала играть не по правилам! — выкрикнула она, но сразу же осеклась. Видимо, осознала, настолько жалко и по-детски это звучит.

— Ты — мой офицер по безопасности, который сам стал угрозой, — отрезал я, хотя понимал, что мы на гражданке. — Ты поставила под удар нашу миссию. Себя. Меня. Будущее.

Последняя капля переполнила чашу.

Вся боль, весь страх и унижение, пережитые Синичкой за последние часы, вырвались наружу.

— Да что ты знаешь⁈ — закричала она, и слёзы хлынули по её щекам. — Что ты вообще можешь знать⁈ Ты ничего обо мне не знаешь! Ты не смотрел в глаза умирающей матери, понимая, что подвёл её! Ты не жил с клеймом предателя, вздрагивая от каждого шороха за дверью!

Она замолчала, тяжело дыша и давясь рыданиями.

Я тоже молчал. Просто стоял и смотрел на неё. В полумраке камеры она выглядела жалкой и разбитой. Вся бравада испарилась, и передо мной стояла просто напуганная девчонка.

Читать ей лекции о долге и чести не стал.

Вместо этого тяжело вздохнул, шагнул к ней и протянул платок.

Она неуверенно приняла и вытерла слёзы.

— Я не знаю, каково это — жить с клеймом предателя, — сказал я. — И понятия не имею, что именно ты натворила. Захочешь — расскажешь. Но я знаю, каково это — терять всех, кто тебе дорог, и жить с этим.

Большие голубые глаза посмотрели на меня со смесью недоверия и потаённой надежды.

Немного помолчав, продолжил:

— А ещё вижу, что ты напугана. Страх — хреновый советчик, Лекса. Иногда он заставляет делать вещи, о которых потом жалеешь всю жизнь. Теперь пошли. Выспишься, приведёшь себя в порядок и поговорим. Обо всём. И о бандитах, и о страхах, и о том, почему офицерам полиции не стоит размахивать силовыми перчатками на общественных пляжах. А потом ты извинишься. Перед всеми. Особенно перед Фенечкой.