Ох, женщины. О чем вы думаете?

— Нет, это ее имя…теперь ее…Приедешь — увидишь. И возьми с собой одежды — каких-нибудь безразмерных платьев и футболок со штанами.

— Х-хорошо, — Ленка, правда, в замешательстве. — Осеннюю куртку надо?

— Да, возьми какую-нибудь. Еще обувь, туфли, тут наверное, лучше твоей мамы. — У Лены размер как у Золушки.

— Поняла, сделаю.

Кладу трубку и смотрю на хитро улыбающуюся Лакомку. Альву мы, конечно, выпустили из клетки и сейчас втроем устроились в комнате отдыха. Степан, усевшийся на диване, глаз не может оторвать от остроухой блондинки. Даже в камуфляжной спецовке на голое тело — другой одежки не нашлось — иномирянка выглядит неотразимо. Нашу Лакомку легко можно принять за какую-нибудь княжну или другую высшую аристократку, которая появилась на свет благодаря многовековой селекции сильных родов. Или вообще за иноземную принцессу.

— Оборотень из Аномалии, значит, — в потрясении качает головой Степан. — Сколько лет их чищу, а такого в жизни не видал.

— Ну значит, Аномалии несут не только вред, — флегматично замечаю. — Если понять, как они работают, то возможно получить из них и большое благо.

— Большое благо… — повторяет царский охотник, ненароком глянув на грудь Лакомки, вздымающуюся под курткой спецовки. — Да, это стоит обдумать. А еще сударыней сам Царь заинтересуется. Не иначе.

— Серьезно? — удивляюсь.

— Сам посуди, представитель другого разумного вида, — поясняет Степан. — Это вопрос государственного масштаба.

— И что с ней сделают? — напрягаюсь я. Мне совсем не хочется, чтобы бедную альву утащили на лабораторные опыты. Она уже настрадалась за свою недолгую трехсотлетнюю жизнь… Ага, три века, как пояснила Лакомка, это совсем немного по меркам альвов. Считай, то же самое, что тридцатилетняя женщина. Пипец.

С лица Лакомки исчезает улыбка. Почувствовала мое напряжение. Чуть нахмурившись, она с тревогой смотрит на нас.

— Дань, не знаю, — вздыхает Степан. — Не берусь даже предполагать, что придумают царские сановники. Борис же будет слушать их «экспертное мнение».

— Тогда пока оставляем истинную форму Лакомки в тайне, — решаю. — Для всех она дикий ирабис в клетке. Особенно для Морозовых. Все равно дрессировка должна занять месяцы. Полно времени решить, что с ней делать. Может, потом раскроем Лакомку, а может, просто спрячем.

— Разумно, — кивает царский охотник. — За несколько месяцев многое поменяется, в том числе твое положение. Тогда станет виднее, что делать. А своим парням я скажу, чтоб молчали, они у меня могила.

На том и решаем. Мы дожидаемся Лену с поклажей, и я представляю девушек друг другу. Ленка офигевшими глазами смотрит на остроухую красавицу, а та с любопытством изучает молодую девушку.