Я показала ему свои ботинки, синий цвет которых был почти неразличим.
– Не беда, надо будет купить резиновые сапоги, – улыбнулся он и подошел ближе. – Кристина, прости, я вчера сам не заметил, как провалился в сон.
– Все нормально! Я же сама попросила тебя побыть со мной, – ответила я. – Пока ты был рядом, мне ничего не снилось, я отлично выспалась.
– Часто тебя мучают кошмары? – спросил он, с тревогой глядя в мои глаза.
– С тех пор как я вернулась домой, – первый раз. Не волнуйся, уверена, сегодня я буду спать как младенец!
Мне не хотелось, чтобы он переживал из-за меня.
– Если что, я рядом, – притянул он меня к себе и обнял. – Здесь ты в полной безопасности.
– Я знаю.
Я подняла к нему голову:
– У нас есть планы на сегодня?
– Грандиозные! – ухмыльнулся он, с интересом всматриваясь в мое лицо в попытках, как обычно, разгадать мои мысли. Но в тот день я осталась для него загадкой, как и для себя самой: я не понимала, что творится внутри, но чувствовала счастье.
* * *
Вокруг были очень живописные окрестности: холмы, покрытые свежей весенней травой, старые высокие леса, маленькие городки всего из нескольких улиц и фермы, разбросанные по полям. За очередным поворотом показалась еще одна деревня, над которой на вершине скалы возвышался разрушенный средневековый замок.
– Эти места было непросто охранять из-за ландшафта, поэтому здесь очень много крепостей, – объяснил Пол. – Я посмотрел несколько, но это моя любимая. У нее романтическая история, прямо сюжет романа о прекрасной даме и храбром рыцаре.
Я изумленно глянула в его сторону, гадая, когда он успел углубиться в средневековую литературу. Но он удивил меня еще больше, подробно рассказав о местных междоусобных войнах вплоть до вхождения этих земель в состав нашего государства.
– Граф, которому принадлежал замок, держался до последнего, надеясь, что сможет отстоять свою независимость, но в его распоряжении было всего несколько городков да старых замков, в которых и жить-то уже было невозможно из-за постоянного холода и протекающих крыш, а его соседи – большие сильные страны. К сожалению, такова жизнь, он выбрал меньшее из зол. Ему позволили сохранить свою собственность, но он решил передать ее государству, потому что у него не было ни возможностей, ни желания все содержать.
Мы ходили с ним по старым развалинам, производящим впечатление былого великолепия. Крыш уже нигде не было, как и перекрытий между этажами, – остались лишь стены. Одна из башен, самая высокая, выглядела вполне крепкой. Наверх вела винтовая лестница, а вместо привычных для таких сооружений бойниц свет внутрь проходил через настоящие окна, правда без стекол, зато с каменными перекладинами, разделяющими их на четыре ровных квадрата.