Он еще раз поцеловал меня, на этот раз более сдержанно.
– Ладно, мне пора. Кажется, я уже опаздываю.
Он быстро сверился с часами и поспешил внутрь, уже в дверях бросив на меня ласковой взгляд:
– Увидимся после обеда, милая?
– Буду ждать твоего звонка!
Я послала ему воздушный поцелуй и в приятной неге опустилась на уличный кованый стульчик.
Наше спонтанное маленькое путешествие обещало быть очень приятным. Я мысленно вернулась на несколько минут назад. Близость с Полом меня, безусловно, манила. После особенно тесных объятий и нежных поцелуев я утрачивала контроль над мыслями и в сладких грезах уже предвкушала его упоительные ласки, представляла, как мы любим друг друга открыто и без стеснений. Но каждый раз, как возбуждение спадало, неизбежно наступал миг расплаты за мои чувственные мечты. Стыд больно сжимал мне грудную клетку, напоминая, что я по-прежнему несвободна. И хоть Амир считал, что я ему изменила, – а может быть, именно поэтому – я не могла этого сделать, не могла нарушить своей клятвы. Пусть и лишь формально.
Глава 72
Не дав себе глубоко погрузиться в размышления, ведущие в никуда, я поправила немного смазавшийся макияж и направилась в музей.
Мне повезло – в тот день почти не было народу. В каждом зале не больше двух-трех человек, не считая групп школьников, которые с веселым гамом курсировали по этажам. Чтобы переждать очередную такую толпу, я поднялась в залы с картинами эпохи рококо, где сюжет зачастую крутился вокруг любви – то высокой, возможно платонической, а то и с откровенными эротическими намеками. Я не любила этот стиль и без особого интереса медленно прогуливалась вдоль развешанных картин, пока мое внимание не привлекло небольшое полотно с сатирическо-назидательным сюжетом.
На картине разгневанный муж врывается в спальню и застает неверную жену, стыдливо прикрывающуюся тонким покрывалом, в объятиях любовника, который, ничуть не чувствуя смущения, продолжает лениво лежать, раскинувшись на подушках. Мне было мучительно неприятно смотреть на эту картину, но я не могла отвести глаз. Лицо рогоносного мужа было искажено гримасой злости и обиды, и я не могла не вспомнить лицо Амира, когда Дэвид все рассказал ему о нас с Полом, – оно было другим. Это было лицо человека, который потерял нечто дорогое в жизни. Чувствуя, как глаза начинает щипать от слез, я заставила себя перейти к следующей картине.
Она показалась мне смутно знакомой, я видела ее, когда была здесь с отцом. Это была влюбленная пара, одетая в легкие туники, на качелях в саду, утопающем в зелени. Лица́ мужчины не видно, он повернут к возлюбленной, а ее лицо… оно буквально излучало любовь и счастье. Она смотрела на него с легкой улыбкой, обвивая его шею руками, – он был для нее всем миром. Мне было очень знакомо это ощущение. Когда-то я смотрела так же на своего мужа. Перед глазами появился Амир – его темные глаза, слегка самоуверенная улыбка на губах. Смахнув несколько непрошеных слез, я перешла в другой зал.