Я никогда не задумывалась, каким должен быть такой день, но он не мог стать еще более особенным.
Глава 39
Брак Амира и Ямины был расторгнут, она уехала, как и обещала. Больше мы о ней не вспоминали, и я искренне надеялась, что и она о нас навсегда забудет, найдя свое счастье.
Понемногу я привыкала и к новой жизни. Его дом больше не был моей тюрьмой, он становился и моим домом тоже. Я очень привязалась и к Зухре – она заботилась обо мне, как мать, которой мне так не хватало в детстве, – и к веселому Махмуду, для которого каждая наша еда вне дома была личной трагедией, и к Расулу, который стал для меня хорошим другом.
Полу я позвонила на следующий же день после нашей с Амиром свадьбы и извинилась, хотя в этом не было нужды – он все понимал. Наши с ним отношения быстро стали прежними… почти прежними. Общались мы теперь только по телефону, но снова обсуждали все на свете: и дела компании, которые, кстати, неплохо шли, и новые постановки в театрах, где бывал Пол, и рестораны, и книги, и фильмы, и мои впечатления от новой страны и ее культуры… Все на свете – кроме двух запретных тем: Дэвида, который все еще отказывался разговаривать со мной, и Амира. Не то чтобы Пол не хотел слушать о нем… Просто лишний раз я старалась о нем не говорить, понимая, что Пол по-прежнему не испытывает к нему никакой симпатии. Самое главное для него было знать, что я счастлива. Так оно и было.
Наша с Амиром любовь расцвела так ярко, что и вообразить невозможно, только почувствовать самому. Чувство полноты, которое рядом каждую секунду, сердце, которое приятно сжимается от одной мысли о нем, улыбка, не сходящая с губ, когда вы рядом, и осознание, что добровольно отдаешь себя другому человеку всю целиком, без остатка, – это самое прекрасное, что может испытывать человек. Я не жалела ни о чем и готова была пройти через все испытания заново. То, что было между нами, стоило всего.
Амир построил для меня небольшую мастерскую в саду. Это был стеклянный павильон – бывает такое стекло, которое совсем не пропускает жару, только свет. Все помещение было буквально залито им. В одном углу был установлен большой мольберт для работы, напротив стоял рабочий стол, за ним – стеллажи для красок и инструментов.
Первым делом, увидев свою новую студию, я позвонила Стиву. Все это время мы с ним не общались, и первые десять минут я выслушивала от него, как он переживал за меня, как чуть не сошел с ума, как пытался узнать обо мне у всех и даже как – боже мой! – ему пришлось позвонить Полу. Потом он рассказывал, как за нас рад и как предвидел такой исход событий с самого начала, прямо со дня нашего знакомства. Мое предложение о выставке он принял с восторгом. Стива не пугало даже то, что он обязывался организовать ее совсем в незнакомом городе. На этом настаивал Амир, да и перевозка двух десятков картин была бы непростым делом.