– Ты бросаешь мне вызов? – воскликнул он, дотрагиваясь губами до мочки уха.
– Констатирую факт, – прошептала я, чувствуя, как тело покрывается мурашками, а разум охотно отключается.
Амир прижал меня к столу и развязал пояс моего халата, стягивая его с моих плеч.
– Ты же не думаешь здесь… – начала я.
– Именно об этом я и думаю, – отрезал он, легко приподнимая меня, чтобы усадить на столешницу.
* * *
Пирог в то утро подгорел, но это никак не омрачило нашего счастья. Обрезав подсохшие края, мы с удовольствием позавтракали, но не спешили вставать из-за стола.
– Что мне сделать, чтобы проводить так каждое утро? – спросил Амир, поглаживая мое колено. – Стой, не отвечай, – прижал он мне палец ко рту. – Ты говоришь не то, что думаешь!
– Амир! Откуда ты знаешь, что я думаю? – со смехом воскликнула я.
– Я читаю по глазам, – сказал он и приблизился ко мне.
Вместо поцелуя я положила ему в рот еще один кусок яблочного пирога.
– Ладно, пока я согласен на пирог, но ты должна мне поцелуй, – сказал он с набитым ртом.
– Хорошо, будь готов сегодня в шесть! – сказала я.
Он изумленно на меня посмотрел:
– Мне стоит опасаться?
– Нисколько! – ответила я, и мы оба рассмеялись.
– Тебе нужна помощь? – предложил он.
– Не надо меня недооценивать, мистер Даниф! – возмущенно воскликнула я. – Какой же тогда это будет сюрприз?
– Просто не хочу с тобой расставаться, – примирительно улыбнулся он.
– Пожалуй, выплачу свой долг сейчас, – усмехнулась я и чмокнула его в губы.
Он недовольно поцокал:
– Нет-нет, я рассчитывал на кое-что другое.
Я поспешила отойти от него, пока мы опять не оказались в постели.
– Амир, уже почти десять, я ничего не успею!
Он поднялся и, игриво подмигнув, направился ко мне.
– Нет, – прошептала я, хотя, конечно, все мое тело уже не кричало, а просто орало: «Да!»
Наши тела так истосковались друг по другу, что мы никак не могли насытиться. Каждый раз, как он отрывался от моих губ, я снова тянулась к нему обратно; каждый раз, как его рука отпускала мою, я вновь искала ее, чтобы соприкоснуться, снова почувствовать его кожу. Я любила его и больше не испытывала сомнений. Мы были созданы друг для друга.
* * *
С трудом я выпроводила его уже после обеда и, приведя себя в порядок, направилась к Полу. Как бы я ни была счастлива, неразрешенный вопрос висел на моей шее тяжелым грузом.
«Пусть он никогда больше не захочет меня видеть, но я должна сделать все, что смогу», – повторяла я себе, пока поднималась к нему на этаж.
Когда Тереза, обрадовавшись мне, сказала, что он у себя, смелость вдруг покинула меня. Я представила печаль и разочарование в его глазах, которые стали мне столь дороги. Меня опять затошнило, в глазах потемнело. Это состояние меня уже начало пугать. Доктор отправлял меня на разные обследования, но никак не мог найти причину.