– Никогда не видел, чтобы так красиво жарили панкейки, – сказал он через несколько минут.
Я усмехнулась:
– Уверена, Махмуд переворачивает их не так грациозно.
Амир рассмеялся и спросил:
– Я могу тебе чем-нибудь помочь?
– Можешь расставить тарелки, они вон в том шкафу, – показала я ему. – Когда у тебя самолет?
– Через два часа.
Он вышел за дверь и вернулся с ростком розы в маленьком горшке.
– Я привез тебе небольшой подарок. Это из моего сада, я попросил выкопать ее, – объяснил он. – Пусть она будет с тобой, пока меня нет, а потом мы посадим ее обратно, вместе.
– Да ты, оказывается, романтик! – воскликнула я, поднося к носу цветок. От него исходил едва слышный нежный аромат.
– Мне хочется, чтобы ты смотрела на нее и думала обо мне, – произнес он, смотря на меня взглядом, полным любви и желания.
Я осторожно поставила горшок на стол и приблизилась к Амиру.
– Я и так буду думать о тебе каждую минуту, – прошептала я, потянувшись к его губам.
Он страстно сжал меня в объятиях. Я обхватила руками его плечи и почувствовала, как его тело запылало под рубашкой. Он посадил меня на спинку дивана, мой халат распахнулся, и я ощутила тепло его ладони на своем бедре. Дыхание сбилось, а ощущение реальности начало покидать меня.
– Стой! – вдруг резко отстранился он, отводя затуманенные глаза. – Прости, я не должен был…
Я погладила его по спине, ничего не говоря. Мне безумно хотелось опять его поцеловать, но я понимала, что лучше не спешить.
– Если я сейчас не уйду, то не смогу сдержать себя и опоздаю на самолет, – хрипло произнес он.
– Ну уж нет! – воскликнула я. – А как же панкейки? Я не отпущу тебя голодным!
Я прошла на кухню и включила чайник, а когда оглянулась, Амир все еще стоял, отвернувшись от меня, за спинкой дивана.
– Амир? – позвала я.
Он задумчиво посмотрел на меня и сказал:
– Я бы хотел, чтобы между нами все случилось, когда ты станешь моей женой.
Я пораженно остановилась посреди комнаты, потеряв дар речи.
– Что?.. – удивленно переспросила я.
Он поднялся и подошел ко мне.
– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, – решительно произнес он.
– Амир… мы… мы же…
Я хотела говорить о том, что мы мало знаем друг друга, что нам незачем спешить, что он сейчас не совсем трезво мыслит. Но он прикрыл мне рот пальцем, не дав это все высказать вслух.
– Твои глаза хотят сказать другое, – прошептал он.
Я посмотрела в его карие, почти черные глаза, и моя душа взлетела высоко-высоко к облакам. Я никогда еще не ощущала столько счастья и любви.
– Тогда читай по глазам, – ответила я.
* * *
После завтрака, на котором я все-таки настояла, он ушел, но улыбка на моем лице осталась сиять, мне хотелось обнять весь мир. На пробежке солнце еще никогда не казалось мне таким ярким, море – таким голубым, а люди вокруг – такими приятными. Конечно, я не думала всерьез, что мы скоро поженимся, да и его слова нельзя было назвать настоящим предложением, но мне казалось, что всю жизнь я ждала именно его. Я знала это каждой клеткой своего тела.