Позабыв обо всех приличиях, я бросилась к нему на шею.
– Это ты! Я так рада! Когда ты приехал? – возбужденно защебетала я, а потом, прищурившись, уставилась на него: – Ты же мне утром сказал, что не знаешь, когда вернешься…
Он засмеялся:
– Я и не знал. Приехал в аэропорт и ждал, пока появится окно для вылета.
Он сжал меня в крепких объятиях.
– Так ты рада? Скучала по мне?
– Очень… – прошептала я.
Моя любовь была настолько огромной, что я не могла ее прятать за флиртом.
– Я начала твою картину!
– Я заметил, – улыбнулся Амир. – Вообще-то, я провел здесь уже полчаса, но ты так увлеченно работала, что не заметила бы даже слона у себя за спиной.
Я легонько стукнула его по плечу:
– Уверена, ты сделал это специально, чтобы опять напугать меня.
– Нет! Ты знаешь, как я мучился? – засмеялся он. – Смотреть на тебя и не обнимать?
– И как ты справился?
Я приподнялась на носочки, чтобы поцеловать его. Вкус его губ опьянял, а мое тело готово было подчиниться любому движению его рук.
– У меня есть для тебя сюрприз, – прошептал он через несколько минут, выпустив меня из объятий.
– Не знаю, как я прожила без твоих сюрпризов столько времени? – с улыбкой воскликнула я.
– Уверен, было непросто!
Он потянул меня к двери.
– Подожди, я переоденусь, – остановилась я.
– Вечно ты спешишь, Кристина.
Он показал на большую коробку, которая стояла в паре шагов от нас.
– Это сюрприз? – спросила я.
– Нет, это всего лишь платье. Если тебе понравится, то мне бы было приятно, если ты его наденешь.
Оно было из необычайно тонкого и нежного белого хлопка, с ручной вышивкой шелковыми золотистыми нитями. Я осторожно провела рукой по ткани. Казалось, она нежнее кожи.
– Тебе нравится? – спросил он.
– Очень! Даже страшно его примерять… – с придыханием проговорила я.
– Уверен, оно очень тебе пойдет. Я жду тебя здесь. Иди переодевайся, нас уже ждут.
– Кто ждет? – спросила я, но сама же и ответила: – Ах, конечно, ты мне ничего не скажешь.
Я, аккуратно подхватив платье, направилась в подсобку.
* * *
Через двадцать минут наша машина остановилась около Музея истории и искусств.
Я удивленно вскинула брови, повернувшись к Амиру:
– Мы идем в музей?
– Да, – уверенно ответил он.
– Но он сегодня не работает, – сказала я, чувствуя себя очень неловко оттого, что приходится портить его сюрприз.
– Только не для нас, – улыбнулся он и подал мне руку, помогая выйти из машины.
Мы поднялись по длинной лестнице, и двери перед нами распахнула сама директор музея. Я знала ее только внешне. Она часто приходила и наблюдала за работой детского кружка при музее, в который я ходила раньше. Мы все ее побаивались: вид у нее всегда был уж очень строгий. Поэтому, когда она мило улыбнулась нам и пригласила войти, я не могла поверить своим ушам.